Другой город
Челябинск
Вторник 26 сентября, 2017 06:55
Новости в Челябинске
02.09.2013 09:05

Революция пожирает своих детей

Революция пожирает своих детей

В условиях обостряющейся политической ситуации в России и не прекращающихся разговоров о виновности реформаторов в том, что они провели в 90-ые годы радикальную реформу (якобы можно было пойти другим путем), уместно вспомнить имя одного из тех, кто олицетворял собой эти реформы в Челябинской области. Тем более что человек был ложно обвинен в преступлениях, которых не совершал, а потом убит заказным убийцей. Причем, это убийство так и осталось нераскрытым. Нижеприведенный текст подготовил в 2002 году один из самых ярких экономистов Урала Сергей Полухин. К сожалению, его сегодня уже тоже нет среди нас.

История сохранила фразу одного европейского монарха о том, что быть убитым для политика - лучшее свидетельство его силы и неподкупности. Убийства политиков всегда вызывали негодование общества и грозные заявления властей. Если первые требовали поиска и наказания душегубов, то вторые клялись их найти и наказать. Это способствовало единению тех, кто внизу, с теми, кто наверху, что придавало государственному устройству большую устойчивость.

Недавнее убийство депутата Государственной Думы Владимира Головлева в этой связи представляет собой весьма прискорбное и в то же время парадоксальное событие. Оно не спровоцировало ажиотажа публики, не понудило власть предержащих сделать строгие заявления. Даже средства массовой информации, столь истеричные при событиях менее значимых, ограничились констатацией факта убийства, биографическими данными да угостили читателей двумя версиями происшедшего. И, пожалуй, все...

Между тем из жизни вычеркнули человека, который в начале 90-х годов определял в Челябинской области самый взрывоопасный компонент реформы - приватизацию. Он был награжден за эту работу государственным орденом и сделал впоследствии блистательную политическую карьеру.
Убийство Головлева, вне сомнения, носит политический характер. Это трагическое событие нельзя рассматривать в том смысле, что был убит парень, который много знал, другими парнями, которые боялись его разоблачений. Россия уже давно занимает самые высокие места в мировых рейтинге по степени коррумпированности власти. Головлева убили не потому, что он боролся за власть, но потому, что эту власть имел и играл по принятым правилам игры. Потому понять природу этого убийства можно только в контексте политических событий и тенденций последнего десятилетия.
Головлев пришел в политику в конце 1991 года в качестве председателя областного комитета по управлению государственным имуществом. В канун 1992 года им были подписаны первые документы о передаче в частную собственность имущества арендного предприятия. Это было нешумное, но символическое событие. Оно дало старт реальной реформе всей областной экономики, ее перехода на рельсы рыночного развития. Углубление реформ в России в целом привело к резкому усилению политического веса комитета по управлению имуществом (до того влачившего жалкое существование), и, соответственно, его председатель превратился (не мог не превратиться) в заметную политическую фигуру. Партийно-хозяйственная элита области еще никогда не имела в своих рядах человека, столь чуждого ей интеллектуально, политически и даже... эстетически.
 
Головлев относился к той молодой поросли политиков, которых в прессе когда-то назвали "завлабами" или "детьми Чубайса". Определенный налет пренебрежения, который чувствовался в этих ярлыках, кажется абсолютно неуместным, если теперь с точки зрения десятилетней ретроспективы оценить ту основательность, с которой эти люди разрушили советскую экономическую модель. Они пошли напролом, перевернули страну с ног на голову. Возможно, история оправдает использованные ими средства во имя избранной цели. Однако от большинства ныне живущих соотечественников индульгенции им не дождаться.
 
Истоки политического феномена Головлева (как и многих младореформаторов) надо искать в 70-80-х годах. Именно тогда всякого юношу, посвятившего свою жизнь экономическому ремеслу, навязчиво посещали мысли об ущербности выбранной профессии. Редкие пареньки в сугубо женских коллективах экономистов казались "ботаниками" и неудачниками. Выпускники экономических вузов оседали в унылых отделах, до конца жизни вынужденные заниматься рутинной работой. Даже те, кто стремился посвятить себя науке, вскоре обнаруживали страшного монстра - так называемую советскую экономическую науку, которая не имела ничего общего ни с экономикой, ни с наукой. Ощущение жизненного тупика невыносимо угнетало сознание молодых людей, разжигало неприязненное отношение к устоявшемуся положению вещей. Это было общественно опасное явление. И коммунистическая власть прекрасно понимала возможные последствия такого рода умонастроений.
 
Власть стала привечать умненьких и молодых (даже если они не занимались "активной общественной работой"), играла на их честолюбии и поощряла карьеризм. Одним из них и был Володя Головлев, занявший в конце 80-х годов малозначимый пост в Челябинском облисполкоме. Опытная партийная элита с одобрением отмечала непохожесть мелкочиновных интеллектуалов на отставных комсомольских боссов, засилье которых в органах управления становилось просто опасным. Молодые люди во власти были полны идей и желания реализовать их на практике. Они готовы были взяться за любую работу - и брались, и делали ее блестяще.
 
Они служили власти, которую не любили, но верили, что разумными действиями можно изменить положение в стране в лучшую сторону. Казалось, что для этого не хватает толковой реформаторской программы и просвещенности государственно-политической элиты.
 
Элита смотрела на развитие событий в стране рационально и цинично. Для нее было очевидным то, что социализм находится в агонии с неизбежным летальным исходом. И архиважным вопросом текущего момента становилось "справедливое" распределение громадного наследства покойного - государственного имущества, которое создали в течение десятилетий сотни миллионов советских людей. Разумеется, было бы глупо не воспользоваться правом первой ночи в процессе этого тотального разгосударствления. Что и было сделано впоследствии.
 
Уникальность последней русской революции заключается в ее примитивной мотивации. Де-факто социальное меньшинство стремилось объявить своим то, что ранее освящалось в качестве общенародной собственности и полностью контролировалось этим социальным меньшинством. В этом была сама суть революции. Факты присвоения частными лицами огромных размеров собственности не могут рассматриваться в качестве исключительных случаев. Можно утверждать, что эти явления были типичными и носили массовый характер.
 
Если отбросить в сторону идею с ваучерами, которые должны наделить каждого гражданина России имуществом в размере стоимости автомобиля "Волга", то в борьбу за главный приз - государственное имущество- включились три основные социальные группы, менталитет каждой из которых по сей день формирует специфику политико-экономических процессов в России.
 
Во-первых, представители партийно-хозяйственного аппарата (так называемые "красные"). Именно эта группа людей навязала обществу схему реформы через приватизацию государственного имущества. "Красные" с легкостью отбросили постулат, `что винтовка рождает власть, и восприняли старую как мир истину - собственность придает власти силу вечности. Оставалось только собственность забрать, и желательно с минимальными для себя потерями. Однако решение такого рода задачи в одиночку было не под силу "вечно вчерашним". За многие десятилетия монопольного управления страной они приобрели лишь навыки "справедливого" распределения плодов миллионов граждан да иезуитский талант придавать печальным событиям пафосное звучание. Этого же было недостаточно, для того чтобы, с одной стороны, провести приватизацию в самых радикальных формах, а с другой - придать этому процессу европейский лоск и внешнюю атрибутику буржуазной революции.
 
Во-вторых, представители криминального мира. История умалчивает ту роль, которую играл криминал в зарождении и укреплении социалистических основ. Разве что Солженицын прямо говорил о родственных связях Советской власти и криминалитета. Во всяком случае, всегда, когда назревали критические события, власть рекрутировала в свои ряды наиболее оголтелых представителей маргинальных слоев. Так было всегда, так это случилось и в завершающей фазе разложения социализма. Криминал должен был выполнять самую грязную работу - служить инструментом своеобразного "красного террора", тем более что привычный для этого КГБ приказал долго жить. Занявшись этим делом в масштабах ранее невиданных, криминальный мир впервые почувствовал не только сладкий вкус больших денег, но и дурманящий запах власти, ее огромные возможности и несокрушимую силу. Криминал кинулся во власть, и она, не в силах сопротивляться пассионарному напору, фактически сдалась на милость победителю.
 
В-третьих, младореформаторы. Это была прослойка образованных людей, которые были призваны обеспечить интеллектуальное прикрытие реформы. Все они до определенного момента находились в тени бесноватого президента и его присных, и это положение было оскорбительным. Амбиции молодых политиков требовали соответствия занимаемого статуса важности и масштабам решаемых задач. Гений Чубайса обратил эти амбиции в программу практических действий, что придало его региональным наместникам (к числу которых с полным основанием можно отнести Головлева) поразительную силу в борьбе за собственность. Движимые острым честолюбием, стремясь к власти как способу самореализации, они зачастую были безразличными к внешним атрибутам богатства и с удовольствием демонстрировали (до полного эпатажа обывателя) свою бытовую неприхотливость. Это были политики новой генерации, намного более динамичные и проворные, чем их престарелые наставники. "Старики" просто были не в состоянии уследить за направленностью событий, которые провоцировали молодые реформаторы. Это давало для них дополнительную степень свободы, реальный шанс занять почетное место в политической элите России. И это им удалось сделать в рекордно быстрые сроки.
Завершение последней российской революции было увенчано формированием новой элиты, по структуре разномастной и по устремлениям многообразной. Она возникла практически из ничего, без всякой исторической отбраковки и без присущего всякой элите чувства социальной ответственности. Олигархия как компромиссное решение межклановых противоречий не есть оптимальная формула общественного устройства. Приватизация отравила сознание сильных мира мыслью: власть - во имя денег, а деньги - во имя власти. Отсутствие видения перспективы развития порождает внутри элитарных групп все новые расколы и столкновения, желания еще раз поделить ранее не однажды поделенное. Увы, в этой борьбе используется весь набор средств, в том числе криминальных. Гибель депутата Головлева лишний раз подтверждает печальный тезис, что будущее России и в настоящее время не менее туманно, чем десять лет назад.
 
С.А. ПОЛУХИН,
кандидат экономических наук.
 

Вечерний Челябинск, 14-10-2002

 

554
Смотрите также
Новости дня
Подписаться на уведомления