Уроки иняза
Сообщить новость
25.09.2009 06:32

Уроки иняза

С детских лет мы помним поэтически фатальное «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся». Порой от счастливо брошенного слова зависит целая судьба. Лингвистические обороты выносят человека в неведомые миры, если он способен к труду и испытаниям. Как взламывать языковые барьеры? Как соседствуют языки и взаимодействуют? Как эти явления отражаются в личных судьбах?

Рейтинг:
Уроки иняза

Интересно об этом поговорить с нашими читателями.*

1.Француз

Дверь в класс отворилась. И мы увидели нашу учительницу и мальчика, которого она держала за руку. Мальчик был совершенно обыкновенный. Белобрысый. С серыми ясными глазами. Он был одет в обычную школьную форму, какую носили все. На дворе стоял 1969 год. «Ребята, - сказала учительница, - Петя будет учиться с вами. Вы должны ему помочь научиться …говорить по-русски». Мы обалдели. Этого не могло быть вообще. Как можно не говорить по-русски? Это всё равно, что не дышать. И мы дружно решили: однозначно придуривает.

Петьку посадили с Ванькой, то есть со мной. И я с него глаз не спускал, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но Петя помалкивал. Воздух во втором "А" дрожал от вопросов. На перемене пацаны обступили Петьку. Тот глаз не поднимал от парты и всё краснел и потел. Мы приступили к допросу. «Как тебя зовут?» - начали юные следователи. «Петья Кустов», - заученно отвечал мальчик. «У тебя рогатка есть?» - на этот вопрос Кустов беспомощно обвёл нас глазами и брякнул что-то типа «Кес ке се, ке ву фер?». Нас прямо затрясло. К концу дня мы узнали, что Петька говорит по-французски. Кличка Француз однозначно просилась на лоб Кустову.

После школы родители Петьку забрали. А мы всё никак не могли объяснить себе, как русский мальчик не может говорить по-русски, но может говорить по-французски? В последующие дни Петьку удалось затащить на два дела. Первое. Сыграли в футбол. Выяснилось: он довольно хорошо обводит. Второе: лазание по деревьям за ранетками. И тут он оказался не плох. При любом деле он что-то тараторил на своём картавом языке, и мы почему-то его понимали. Особая потеха у товарищей начиналась, когда его в глаза обзывали и материли. В ответ он добродушно улыбался и говорил что-то, начинающееся с «экскузе муа».

По-русски Петька заговорил так стремительно и естественно, что мы и не заметили этой перемены. Причём, ругаться самыми последними словами его выучили ребята за пару дней. Чем больше к Петьке Кустову приходил русский язык, тем больше мы узнавали о Французе удивительных вещей. «Наш Француз-то приехал из Африки!» - говорили все.

Советский Союз строил гигантский металлургический комбинат в Гвинее. На ударную стройку в столичный город Канакри в срочном порядке отправляли различных специалистов отовсюду. А Петькин отец был классным сварщиком, плюс два десятка специальностей. Его не уговаривали, а умоляли поехать. Семья Кустовых увидела Атлантический океан, когда Петьке не исполнилось и двух лет.

Никто тогда не знал, что его маму укусит то ли рыбка, то ли какое-то насекомое. Но она заболела неслыханной у нас свирепой болезнью и вынуждена была скитаться по госпиталям африканского побережья. В силу неизвестных обстоятельств советскую гражданку возили на лечение даже во Францию как в бывшую метрополию. А Петька оставался с отцом. Сначала были наняты специальные сиделки.

В куче фотографий я увидел однажды виллу, газоны, заросшие неизвестными цветами. На пороге, в тени от пальм, стоят настоящие негритянки. У одной на руках белый ребёнок. Разумеется, Петька. Отцу некогда было заниматься с сыном. План существовал и подгонял даже в Гвинее. Советские товарищи ударно вкалывали сверх положенных часов. Петька оказался в приюте. Позже, во время коротких встреч с родителями, он говорил уже только по-французски.

Четыре с половиной года провёл Петька на африканском континенте. И всё толком не мог находиться с мамой из-за заразных болезней, которые обрушивались на семью Кустовых. Многомесячные карантины, правила местных властей мешали воссоединению Петьки не только с родителями – даже с соотечественниками. Кустовы по возвращении из Гвинеи, по нашим меркам, утопали в роскоши. У них было всё заграничное. Даже «Волга» блистала экспортным исполнением. Нас же интересовали не мебель, не утварь у них дома, а Петькины игры, доселе невиданные в наших краях. Красочные коробки с настольными играми стопками возвышались до потолка. Нам не хватало времени просто полюбоваться на них - не то, что наиграться. А Петька был ко всему этому равнодушен.

Француз оставался загадкой для нас и в детстве, и в юности. До сих пор не могу объяснить, куда испарился его французский язык. А ведь в школе мы завидовали ему. Нас заставляли учить немецкий, английский. Петька же мог легко говорить на таком красивом, таком изысканном языке. Все прочили ему шикарную карьеру. Какой-нибудь МГИМО. Но Петька с трудом окончил восемь классов. По судьбе ему выпало узнать язык естественным путём, в языковой среде. Столь ценный дар он не приумножил и не сберёг. После армии часто пил, в пьяном виде бормотал по-французски.

Резон, газон, кураж – бессмыслица русско-французских слов трогала в его душе светлую тайну. Жизнь у Петьки сложилась самая заурядная, хоть он был хорошим товарищем и верным другом. Тина скучнейшего провинциализма затянула окно удивительных впечатлений детства. А как должно было? Не нам судить. Большинство ребят из нашего класса учили впоследствии и французский…по разным обстоятельствам. 

2.Першинский пёс

Всё мировое пространство для Пашки помещалось от остановки «Першино» до остановки «Теплоприбор». В одной точке он жил, в другой – работал. На стареньком тракторе отвозил стружку и прочие отходы производства на токарном участке, а к нам - электрикам приходил в обеденный перерыв. Мой напарник Василий угощал всегда душистым чаем с земляникой. Пашка, огромного роста увалень, приходил «на землянику». Засаленный ватник, шапка с разлетевшимися ушами делали его похожим на потерянную охотничью собаку. Его дразнили «Першинским псом». Он не обижался. Смеялся над любой шуткой, даже против себя.

Было в нём столько радости, дикого счастья, не имеющего точного оформления. Любил слушать любые истории. Слушал он так вкусно, что рассказчики распалялись, глядя, как он внимает. Говорили: «Пашка на вид тупой, а ему всё безумно интересно». Вот тут и возник эксперимент. Мы с Василием вздумали, как говорят сейчас, поприкалываться. Пашка всё хотел доказать, что он не тупой, лез на спор. И его взяли «на слабо»: Каждый день выучивать по 20 немецких слов. Почему немецких? Так ясно же. Полцеха – немцы, в районе полно немцев-переселенцев, может, кто и с войны, из пленных остался. Слышали про такие случаи.

Металлургический район– маленькая Германия. И все рабочие в цехе поголовно в школе учили немецкий язык. За бутылку водки договорились, что Пашка каждый день рассказывает в цехе выученные слова. Но учить нужно целый месяц- чтоб труднее было. На каждый обеденный перерыв Пашка приезжал, бригада собиралась в раздевалке, и начиналась потеха. Проверяли по учебнику пятого класса. Пашка слова путал, произносил неправильно, с трудом разбирая буквы. Его поправляли вроде бы шутейно, но выходило правильно. Немцы даже спорили между собой, и каждый обещал привести бабушку, которая точно знает, как произносится. Спорили и на другие темы, но уже после рабочей смены. Живость и веселье привнес этот эксперимент в трудовые будни.

Наконец, настал последний день. Пашка выиграл свой «пузырь». Многие признавали, что точно не смогли бы вот так, не пропуская ни дня, учить регулярно. И тут же забыли про слова. Сложились по три рубля, организовали выпивку и закуску. После рабочей смены, как полагается, посидели. Пашка, воодушевленный своей победой в споре, вдруг предложил: «А на «литр» пойдёте, если я в день буду учить не 20, а по 50 слов или хоть по 100». Народ так и закоченел от удивления. Новое пари приняли, поскольку вечер всем понравился.

Завершался следующий месяц. Охотников проверять Пашкино домашнее задание становилось меньше, азарт испарился. В Пашкиной победе уже мало кто сомневался. А он учил как автомат. Ничем не обремененная память полностью перестроилась и глотала слова навечно. Пашка даже вошел во вкус, учил в два раза больше, чем договаривались. Память растягивалась как резиновая, цепляла всё, чем наполнен окружающий его мир. Особенно слова Пашку переполняли, вызывали в нем нехорошие реакции. Если раньше после работы он мог выкушать с полсотни пельменей и для собственного удовольствия порубить дрова, то теперь Пашкой овладело смутное беспокойство.

Мы удивились, когда тупой Пашка, по своей доброй воле, записался в вечернюю школу. Ну не такой это человек. Зачем ему головное напряжение? Ведь всем доволен: зарплата, трактор, никаких хлопот. Но Пашка начал хорошо учиться, до нас дошло - в вечерней школе рабочей молодёжи он лучший ученик. Пашку немецкие слова манили, одурманивали, душили, просились наружу.

А тут ещё случился шок. На прилавке «Союзпечати» лежали доступные тогда газеты на иностранных языках. “Neues Leben”, “Morning star”, «L`humanite». Пашке и нужно-то было только пачку «Беломора». Неожиданно взгляд его упал на передовицу «Neues Leben». Колонки слов на неизвестном языке неожиданно подмигнули Пашке и открылись… Пашку потрясло то, что он понимает целые фразы. Незнакомое слово между двумя знакомыми тут становилось доступным. Новое увлечение захватило нашего Першинского пса.

Теперь он регулярно покупал газету и «решал» её как кроссворд. До последнего слова. Спустя кошмарное количество лет в жизненной суматохе я ехал поездом в Москву. Вышел в тамбур покурить и подумать под колёсный перестук. Там, обернувшись к окну, стоял морской офицер, капитан второго ранга, и дымил «Беломором». Через минут пять я собрался уйти к себе в вагон. Но человек этот меня окликнул: «Одну минуту!». Я обернулся. - Что, не узнаёшь меня? - Я совершенно замешкался, чувствуя неловкость ситуации. - Разве мы знакомы? - На меня смотрели знакомые развесёлые глаза. - Пашка, это ты? – говорю навскидку идиотские вещи. -«Ну, слава Богу, вспомнил. А смотрю: знакомый человек. Навеяло прошлым: «Теплоприбор». Василий твой друг. Как вы вдвоём опыты ставили над Першинским псом». - «Пашка, эким, ты братец, орлом, а не псом выглядишь!» - Вот, благодаря, можно сказать вам, учился. Закончил Романо-германское отделение в Ленинградском университете. Теперь военным атташе служу в одной европейской стране.

Он просил не говорить в какой стране. А я весь вечер слушал его причудливые рассказы и не мог поверить в эту историю. Фантастический оборот принимает иногда судьба.

422

Если вы стали очевидцем какого-либо события или просто обнаружили важную новость, присылайте ее нам

Не забудьте подписаться на нас в соцсетях:

Популярное
Лента новостей