Великий и могучий вне закона
-13°
Сообщить новость
12.10.2009 04:09

Великий и могучий вне закона

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон подписал закон о государственном языке, в котором исключена статья о статусе русского языка как языка межнационального общения. В новом законе ограничивается возможность использования русского языка.

Рейтинг:
Великий и могучий вне закона
*Президент Таджикистана Эмомали Рахмон подписал закон о государственном языке, в котором исключена статья о статусе русского языка как языка межнационального общения. В новом законе ограничивается возможность использования русского языка. Делопроизводство, официальная переписка и обучение должны осуществляться теперь только на таджикском языке. Что это? Политические игры между Таджикистаном и Российской Федерацией? А может, за годы проживания республиками поврозь мы потеряли общие темы для разговора?* Ещё лет двадцать назад русский язык действительно являлся языком межнационального общения. Прекрасно помню, как в армии конца семидесятых, на юге Туркмении, где служило смешенье языков, все 30 национальностей в нашей роте обходились русским языком. Разумеется, это не был язык Пушкина и Толстого. И на кодифицированный литературный язык он нисколько не походил, а был смесью жаргона, матерщины, местечковой лексики, помноженной на особенную среднеазиатскую интонацию. Ну и акценты своеобразно смешили слух. Конструкции типа «Поставь письмо на тумбочка» или «Поставь шинель на раздевалка» воспринимались нормально. Кстати, узбеки говорят, что им так же забавно слышать узбекскую речь в исполнении, скажем, русских. И не очень понятно, почему полстраны сегодня угорает от словечек Рафшана и Джумшута, когда те же полстраны не владеют толком родным языком. Но это другой аспект темы. Так вот я сам не раз видел, как таджик и узбек, казах и туркмен, чтобы объясниться между собой, переходили на русский. А у вайнахов (чеченцы, ингуши) считалось престижным быть культурным человеком, и в джентльменский набор личной культуры у них входило и хорошее знание русского языка. Что невозможно представить теперь, после русско-чеченских войн. Надвигающаяся перестройка, а потом и распад СССР породили тектонические сдвиги в межнациональных отношениях. В конце восьмидесятых в Узбекистане началось движение «Коч ак кулок». Переводится как «Убирайтесь, белые уши». «Белое ухо» - это в мусульманской стране «свинья». Тогда неуютно себя почувствовали в Узбекистане все неузбеки. Народ хлынул из республики вслед за крымскими татарами. Именно они, услышав зов прародины, первыми бросились продавать за бесценок свои добротные дома, с виноградниками и водоёмами, где плавали золотые рыбки. И чем дальше в пучину развала Союза, тем легче отдавали люди своё жильё. Из-за исхода людей вставало производство. В то время мне довелось с товарищем побывать в Бекабаде, на металлургическом заводе. Мы говорили уже в основном по-узбекски. Вернее, товарищ говорил, я больше понимал. В воздухе носилась напряжённость. Мы предприняли попытку проехать в Таджикистан. Сорок пять минут на автобусе, и мы уже катим по Ходженту (Бывший Ленинабад). «Не говори по-узбекски», - шепчет мне на ухо бывалый товарищ и оглядывается по сторонам. В Таджикистане с нами с удовольствием беседовали по-русски. В чайхане духанщик гостеприимно накрыл для нас столик. Мы пили изумительный чай с изумительными лепёшками, изюмом и сушёными дынями. Стоило проехать каких-то пятьдесят километров, как не только поменялся - поменялось отношение к чужестранцам. Хотя, какие уж мы там были чужестранцы?.. В чайхане всегда подсядет к вам на топчан поболтать какой-нибудь пожилой человек. «Дервиш» - так мы назвали про себя этого человека в потасканном халате, который появился неизвестно откуда. Он отрекомендовался Саидом. Отчего мы чуть не расхохотались, вспомнив «Белое солнце пустыни». Да и было весело, когда он начал рассказывать про дырочку в голове, которая есть у каждого, по его версии. Через неё, дескать, Аллах с человеком разговаривает. Мы приняли снисходительный тон. Но каково же было наше удивление, когда выяснилось, что Саид, или как его там, свободно говорит не только на тюркских языках, но и по-арабски, по-немецки, по-английски, читал Фихте, Гегеля, Навои и прочая. Но обожает русский язык «за игру смыслами». До сих пор помню его виртуозный пассаж про «абстрактное» и «конкретное». В чайхане было совсем не страшно говорить по-русски. Теперь же, почти уверен, картина переменится. Просто сменились жизненные реалии. Понятно это желание бывших колоний отпрыгнуть от метрополии подальше. Вспомните парад латиницы, прошедший по тюркоязычным республикам. Азербайджан, Узбекистан, Казахстан и другие не очень-то пожелали остаться в рамках кириллицы, хотя она вполне передавала звуковой строй речи тюркских языков. Слишком силён пример Турции, слишком велико желание новой жизни. Но всё рано или поздно приходит в равновесие. Географически предопределено, что республики Средней Азии неизбежно будут вовлекаться в орбиту России, если она поднимется на новый виток экономического развития. А вот государственными законами управлять потребностями в языке невозможно. Как говорится, на чужой роток не накинешь платок.
Популярное
Лента новостей

Нашли опечатку?