Театр НХТ о чуде и Боге

На днях труппа Нового художественного театра (НХТ) вернулась из Старой Руссы, где на XII международном фестивале камерных спектаклей по произведениям Ф.М. Достоевского взяла приз «За лучшую режиссуру».
19 ноября 2009
Театр НХТ о чуде и Боге

Но почивать на лаврах актёрам не пришлось – сразу после приезда ребятам предстояло сыграть премьерный спектакль «Панночка» по Гоголю. О победах, открытиях и служении театру - этот материал.

Достоевский сплотил театр

На фестиваль по Достоевскому в Старой Руссе, на родине писателя, труппа НХТ ездила впервые. Возили спектакль «Бесы. Сценический опыт. Часть 2-я». Поездка началась сразу с чуда: в Москве на экскурсии по дому-музею Станиславского ребятам удалось подержаться за ручку кованой двери из декорации к спектаклю «Скупой рыцарь». По актёрскому преданию, тем, кто до неё дотронется, будет сопутствовать удача в театре.

В Старой Руссе было представлено семь театров (из Вологды, Улан-Удэ, Пскова, Москвы…), лауреатами стали три: две номинации забрал Новый драматический театр из Москвы – лучший спектакль и лучшая мужская роль, Камерный драматический театр Вологды получил приз за главную женскую роль. НХТ взял приз за лучшую режиссуру.

- Приз общий, - уточняет режиссёр Евгений Гельфонд. – Спектакль сочинялся всеми, это коллективный опыт.

На фестивале в Старой Руссе присутствовали специалисты по творчеству классика, работники научно-культурного центра Достоевского. Они вместе с жюри смотрели работы и отслеживали, как понимают и ставят Достоевского на театральных подмостках России. Усадьба Достоевского в Старой Руссе – единственная собственность классика, там он написал и заключение романа «Бесы», и роман «Братья Карамазовы», в котором образы и персонажей, и улиц взяты из Старой Руссы.

Спектакли, правда, игрались не в самом доме писателя, а по соседству - в бывшем имении его друга, а теперь научно-культурном центре дома-музея.

- Но всё равно сохранилась атмосфера, - рассказывает Евгений Гельфонд. – Можно было использовать интерьер, пространство, забежать на второй этаж усадьбы и оттуда кричать. «Бесов» театру пришлось играть два раза – из-за досрочного отъезда председателя жюри Георгия Тараторкина, кстати, первого исполнителя на киноэкране роли Раскольникова. Первый раз играли тяжело, но Тараторкин дал ряд дельных советов, и за два дня коллектив их учёл. Каждый вечер собирались в номере, обсуждали, уточняли сцены. Сама родина Достоевского навевала новые мысли.

11 ноября, в день рождения Достоевского, с утра побывав на панихиде в Георгиевском храме, куда постоянно ходил сам Фёдор Михайлович, настроились и отыграли действительно хорошо.

- По моим оценкам, ребята сыграли лучший спектакль из всех «Опытов» – на каком-то воодушевлении, здорово, легко, совершенно точно. Что было отмечено критиками, которые не скрывали доброжелательных эмоций, - говорит режиссёр спектакля. Театру вручили статуэтку работы художника Вячеслава Смирнова – человечек-вариация на тему героев Достоевского. А диплом ещё в пути – сразу же после показа у актёров был поезд и подписать свидетельство о победе не успели. «Поездка была именно поездкой по Достоевскому – с муками, страданиями, переживаниями, - вспоминает Евгений Гельфонд. – Она очень сильно сплотила коллектив. В последние дни никто не ругался - настолько прикосновение к подлинному, настоящему облагораживает».

Фестиваль, на котором было много молодых коллективов, показал, что Достоевский будоражит умы и чувства. Главное в Достоевском – не столько выражение формы, сколько прояснение и выявление смысла. Там, где это удаётся, получаются максимально удачные спектакли. Там, где смысл прячется за формовыразительностью и псевдоноваторством, ничего не получается. Достоевского невозможно изучить и понять вне религиозного контекста, контекста веры и Бога. Это вечная игра, вечная борьба двух начал: кто за правым и кто за левом плечом? В НХТ работали над спектаклем именно с религиозных позиций, и, возможно, именно поэтому критики удивлялись: «Невероятно, но вы сделали понятным самое трудное произведение Достоевского». Кстати, в декабре планируется очередное заседание клуба «Кредо» при НХТ. Гость клуба – отец Александр, настоятель Свято-Троицкого храма Челябинска. Тема встречи – творчество Фёдора Михайловича Достоевского.

Панночка не страшная - страшные мы

Новый сезон в НХТ начался с победы и со спектакля «Панночка». Сейчас идут премьерные спектакли (ими считаются первые 10) – необходимо, чтобы материал начал жить своей жизнью, стал самостоятельным существом, а не режиссёрским детищем. Режиссёр «Панночки» – Римма Щукина. Основной костяк НХТ – выпускники её курса в ЧГАКИ. Евгений Гельфонд, художественный руководитель театра, работал там педагогом.

- Если Достоевский – один из самых прославляемых православной церковью авторов, то Гоголь также не менее почитаем, - объясняет он. - У Гоголя религиозный контекст присутствует в той же степени, что и у Достоевского, его тоже трудно рассматривать вне этого контекста. Мы знаем и о его поездках к оптинским старцам, и о внутренних мучениях, и о сжигании второго тома «Мёртвых душ» - из-за переживаний, что получилось «не то», ведь второй том он хотел написать как православный. Что касается спектакля «Панночка», это спектакль о самопожертвовании - одной из главных христианских идей, и о том, как простому человеку, простому грешнику открылась другая сторона жизни. Не праздное, размеренное, ленивое существование, а знание о том, что есть зло, трагедия. И показан сам момент выбора – отгородиться от всего этого или принять и пойти трудным, тернистым духовным путём, опасным с бытовой точки зрения?

Это спектакль про Хому Брута и про путь, который он проходит. «Спектакль о чуде, которое называется че-ло-век», - так комментирует идею постановки Римма Щукина. Это уже вторая редакция спектакля. Первый раз пьесу Нины Садур «Панночка» по повести Гоголя «Вий» в НХТ ставили 10 лет назад. С тех пор изменилось многое: театр переехал в другое здание (сейчас артисты делят площадь с кинотеатром «Спартак»), пришли молодые актёры, а первый исполнитель роли Спирида Игорь Ефремов стал священником. Теперь он настоятель храма в селе Губернское. Во время подготовки к спектаклю актёры ездили к бывшему коллеге, а теперь православному батюшке, чтобы разобраться в церковной терминологии и что-то понять для себя.

- У меня было желание провести в церкви ночь и испытать это ощущение, - рассказывает исполнитель роли Хомы Брута Алексей Пименов. - Переночевать в церкви не разрешили, но можно было прийти туда ночью. И я пошёл. И душа у меня сжалась внутри – не то что сердце, а вообще всё здесь, в центре. Я не мог ни шевельнуться, ни слова сказать. Побыл минуты три в темноте и больше не вытерпел – зажёг свечу. Откуда-то взлетела под верхний купол чёрная ворона - и всё, я вышел. Жутко. Церковь в Губернском очень старая, в прошлом году ей исполнилось 110 лет. Строили её всей деревней. В советские времена там был склад, сейчас идёт реставрация, и полуразрушенные стены храма хранят свои тайны.

- На следующий день мы пошли на колокольню, и вдруг какой-то шум, шелест… И целая стая голубей поднялась в небо! – вспоминает Марина Оликер, исполнительница роли Панночки. Спектакль тоже играется в декорациях недостроенного храма. Чёрные стены, доски, сбитые крестом, неровный свет – мистическая атмосфера на площадке создана в полной мере. Иногда, чего и следует ожидать, работая с Гоголем, на спектакле случаются необычные вещи: актёры рассказывают, что то ни с того ни с сего включаются фонари, то с грохотом падает доска. Зрителям порой не по себе от вдруг доносящегося сверху пения или появляющейся из ниоткуда «чёрной силы». - «Чёрные силы» и «тьма» в спектакле - это толпа, некая субстанция. Все, кто работает в театре, играют её, но это не массовка, это самое выразительное средство в спектакле, - vобъясняет актриса Наталья Шолохова, которая играет Хвеську.

- Они создают атмосферу и показывают, что страшна не сама Панночка, хотя она сгусток и олицетворение всех пороков, страшно то, что есть в нас, - наше зло, наши грехи. Поэтому образ Панночки - метафизический и очень ясный. В нём собрана и показана тёмная сторона человека, жизни. Но «Панночка» - спектакль в первую очередь о чуде, о самопожертвовании. В этом ключе актёры и читали материал, и репетировали. И он повлиял и на самих артистов.

- Я больше начал понимать своё существование, совсем по-другому стал воспринимать какие-то вещи, - делится Павел Мохнаткин, исполнитель роли Спирида. - После этого спектакля хочется казаться чистым, стремиться к этому, быть добрым, счастливым, дарить людям свет. Тема самопожертвования - близкая для каждого актера НХТ. «Самопожертвование – это служить искусству в наше время», - смеются они. Вспоминают, что вахтёры в театре ЧТЗ на актёрских тренингах с Гельфондом заглядывали в зал и шептали: «Это секта!».

- Это не секта, - говорят актёры, - это семья. Мы вместе уже 10 лет, и остаются только самые близкие и преданные делу. Недаром есть выражение - служить на театре. Именно таким преданным подвластны и религиозные высоты Достоевского, и мистические глубины Гоголя.

Татьяна Силаева

Фото Николая Шумакова

Подпишись на нас в Google News
Поделиться
Отправить
Отправить
19 ноября 2009

Новости партнеров

Лента новостей
Читать все

Нашли опечатку?