Перед заходом солнца
+16°
Сообщить новость
23.07.2010 09:34

Перед заходом солнца

Долго благодарили за эффективность управления регионом и в конце предложили не выставлять свою кандидатуру на должность Кардинала.

Рейтинг:
Утренний туман лежал между деревьями - только верхушки сосен чётко просматривались в предрассветном небе. Было ещё очень рано, когда он подошёл к окну. Эти полтора часа, когда все ещё в доме спали, были его, потому что весь остальной день ему не принадлежал - до последней минуты был подчинён его величеству протоколу от просмотра папки с документами, подготовленной его помощниками, до последнего звонка. Весна в том году была переменчивой - два-три дня сияло солнце, потом снова шёл снег, который не успевали счищать с городских улиц. Северный ветер переметал дороги вдоль и поперёк - совсем как в декабре… Он хорошо помнил тот декабрь, когда были выиграны его первые выборы. Застолье для узкого круга, от поздравлений, тостов кружилась голова. Один из друзей заявил, что он теперь наш Кардинал, а они - его преданные гвардейцы. И самые коварные враги - мушкетёры короля, представители федерального центра… Но мушкетёры короля оказались милейшими людьми - и те, кто носил погоны с крупными звёздами и те, кто судейские мантии. Дружеские отношения установились сразу к обоюдному согласию, подкрепленному финансовыми влияниями… Кардинал сидел у окна, помешивая чай в своей персональной чашке. Это было его время, которое не подпадало под протокол. Он давно жил в этом городе, учился в техническом вузе, ездил на субботники в совхоз, выпускал стенную газету, практически ничем не выделяясь из общей студенческой массы. Разве только сдержанностью, серьёзностью и тоской по дому в далёкой сельской глубинке. И всегда с нетерпением ждал каникул, когда можно было облегчённо вздохнуть и уехать к родителям. Потому что он твёрдо знал: «Род уходит, род приходит, а земля остаётся навек…» С того времени прошло много лет… Но чувство, что он чужой в этом скопище домов, людей, машин, не проходило. Осталось и сейчас. Поэтому Кардинал всегда с удовольствием ездил в сельские районы, открывал школы и дома престарелых, перерезал ленточки отремонтированных Домов культуры. Но больше всего ему нравилось запускать деревенские газопроводы. Едва вспыхивало сине-голубое пламя факела, сердце начинало биться чаще. Задевало, что на лицах многих жителей, собравшихся на митинг по такому случаю, мелькало вековое крестьянское недоверие. Это огорчало Кардинала, но ненадолго. Был чёткий график производства работ, который выполнялся под строгим контролем… Допивая чай, он подумал, что время идёт слишком быстро и он попросту не успевает за ним. Двадцать пять лет назад Кардинал двигался не отставая. Даже на старых фотографиях тех времен были видны беззаботность улыбки, блеск глаз, ежесекундная готовность куда-нибудь ехать - будь то Бухара - Урал или семинар комсомольского актива… До него не сразу дошло, что в любые времена, чтобы быть оптимистом, нужно быть очень большим циником. Но ещё больше его угнетало другое: являясь Кардиналом огромной территории, высшим должностным лицом, приходилось мириться с тем, что не он управляет событиями, а события управляют им. Некстати вспоминалась фраза из воинского устава времён Петра I: «Его величество самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен». Его восхищала чеканность формулировки - умели писать уставы. У его гвардейцев никогда бы смелости не хватило - интеллектуальная лимита. В предвыборные годы всегда стояла главная задача - победить, а подбор команды казался делом будущего… Это была его главная ошибка. Они все говорили и писали то, что он хотел слышать и прочитать. Прозорлив был основатель советского государства, отзываясь о декретах и аппаратных хитросплетениях. Он отошёл от окна, поставил пустую чашку на столик. Туман почти рассеялся, сквозь лёгкие июльские облака угадывалось солнце. До начала его ежедневного делового марафона оставалось чуть более часа. Проблем становилось всё больше, но главное - не было резких провалов, как и резких скачков. Он боялся любых резких изменений. Не из-за самих изменений, а из-за последствий. Для промышленности, сельского хозяйства, налоговых доходов. О себе он не думал. Как Павел Корчагин или Александр Матросов. И причин было много - их нельзя было внести в аккуратную табличку и перечёркивать клетки красным фломастером. Зачем нам Всемирная торговая организация, глобализация, открытость границ, государственный долг и индекс Доу-Джонсона? Когда спрашивал друзей-экономистов, то переставал понимать не только их ответы, но и собственные вопросы… От бессилия опускались руки, но привычная самодисциплина помогала быстро войти в колею. Колея не давала возможности маневрировать, лишь сохраняла иллюзию движения. А как много забот доставляли ему директора промышленных предприятий! Кем вы были раньше, апологеты технического прогресса? Хозяйственный актив, приводные колёсики социалистической индустрии. Перед заседанием бюро обкома партии тряслись, как осиновые листы, спасались сердечными каплями или больничными листами. Если есть мнение - сегодня назначим, а завтра снимем и никакой Минчермет не поможет… Незаменимых нет и не будет - генеральная линия партии, единой России. Жалел ли Кардинал, что прошлое ушло и не вернётся? Он сам не смог бы на это ответить сразу. За чертой оставались не только комсомольская и спортивная работа до самозабвения, до звона в ушах, но и часть жизни. Не все они тогда знали, чего хотят, но были полны решимости добиться этого. Глобальный финансовый кризис, как рентген, просвечивал не только промышленные корпорации - все уровни власти и напрочь перечеркнул все стратегии и прогнозы. Как по команде, начались сокращения рабочих мест, замораживание инвестиционных проектов и усиление социальной напряжённости. Кардинал и его гвардейцы от заместителей до министров просто не знали, что делать… Сократились доходы бюджета и возросли расходы. Это вызвало некоторое недовольство мушкетёров в погонах и мантиях. В многолетнем альянсе появились первые трещины. Кардинал прощал обиды федеральным друзьям, но был не в силах оставить финансирование в прежних объёмах. Вспомнились времена заката советской власти. Крушение с сияющих высот для многих друзей Кардинала закончилось трагически. Одни ушли на пенсион, засели на дачах, садовых участках: редис, укроп, петрушка. Другие пишут мемуары в стиле железных наркомов первых пятилеток с твёрдой уверенностью, что читатели завалят авторов восторженными отзывами. Империя рассыпалась, как стеклярус с бус, вместе с ней ушли в небытие и демократический централизм, встречный план, продовольственная программа и экономика, которая должна быть экономной… Остались люди. Кардинал был одним из них благодаря крестьянскому терпению и осторожности, неимоверной работоспособности и нерешительности, максимальному использованию всех возможностей, которые ему давало время. Машина остановилась у главного подъезда, охранник открыл дверцу. Ещё не было восьми часов, но туман уже рассеялся, ярко светило солнце и тени от деревьев шевелились на влажном асфальте тротуара. Кардинал шёл уверенной походкой делового человека - все его сомнения и страхи остались дома, за плотно закрытой дверью. Охранник Дима шёл сзади на чётко определённом расстоянии в четыре с половиной метра. К его левому уху тянулся тонкий проводок оперативной радиосвязи. Через несколько дней Кардиналу позвонили из кремлевской администрации. Долго благодарили за эффективность управления регионом и в конце предложили не выставлять свою кандидатуру на должность Кардинала. Он положил телефонную трубку. Сердце стучало в тишине кабинета, как метроном. Владимир БАЙКОВ
327

Если вы стали очевидцем какого-либо события или просто обнаружили важную новость, присылайте ее нам

Не забудьте подписаться на нас в соцсетях:

Популярное
Лента новостей