Другой город
Челябинск
12.11.2010 10:26

Андрей Викторович Безбогов «Не представляю себя без школьных друзей»

Андрей Викторович Безбогов «Не представляю себя без школьных друзей»

Вежливый охранник неопределенного возраста, шагая через ступеньку, провожает меня к директору фабрики мебели «Линда» Безбогову Андрею Викторовичу. Стеклянные двери, пролеты, переходы и как-то сразу открытый просторный кабинет. В глубине комнаты между незашторенными окнами круглый, без углов, в виде подковы стол. На стене большой плазменный телевизор. У стола двое – явно недиректороского вида в джинсах и свитерках. Смотрю на охранника - он глазами показывает на стриженного худощавого, словно военной выправки человека. Здороваемся. Некоторая неловкость, когда директор принимает и вещает мою куртку в шкаф. Бросаю туда взгляд, кроссовки спортивный костюм. Некоторая суета церемоний. Секретарша приносит мне воду, Андрею маленькую чашечку кофе. Остаемся вдвоем. Первые формальные вопросы. Наваливаюсь на край стола, подсовываю диктофончик. Андрей откидывается на спинку кресла. Все понимаю, не лезь в личное пространство. Но диктофончик дерьмовый, а голос Андрей негромкий. Взгляд изучающий, определяющий свой-чужой. Продолжаю тараторить, заполняя паузы. И сквозь туман времени проступает обычная атмосфера 80-х годов. «Все жили вровень так, система коридорная…». Родители на заводе, Андрей с братом во дворе, с катушечного магнитофона – песни Высоцкого. Романтика детства, с непременным футболом, фильмами про войну, пугачами, дымовушками, бомбочками, доставанием резинок для рогаток, разглядыванием витрины «Спорттоваров», где под стеклом выставлены сокровища. И долгая - долгая жизнь, представляющаяся косогором, ведь дорога жизни всегда куда-то вдаль и вверх. И где-то там «из-за бугра» будоражащие воображение «их нравы» с джинсами, кроссовками и жвачкой и предостерегающий официоз передовиц: «Тот, кто носит Адидас тот и Родину продаст».


25 апреля 1982. Перед эстафетой. Слева направо: Игорь Мельник, Максим Усынин, Михаил Флитер, Андрей Безбогов, Олег Кисилев, Ян Воронин 

       Андрей улыбается, вспоминая друзей детства, Игоря Мельника, Феликса Акишина. «Мы постоянно были заняты, всегда дня не хватало, на турнике качались, с 6-го класса все эстафеты выигрывали. Родители приходили за нас болеть. Отец рядом пробежится, подбадривая. Бежишь изо всех сил, уже совсем тяжко, перетерпел, а потом легче, легче, легче, полное выключение тяжести. Я легкой атлетикой занимался восемь лет непрерывно. В школе с Михаилом Флитером и Яном Ворониным во всех соревнованиях участвовали. Физкультура вообще любимый предмет. Кстати и сейчас мы по-прежнему вместе, по старой памяти, на стадионе «Инга» у нас футбол раз в неделю. Просто компания добавилась. Теперь с нами и дети. Жены перезнакомились. Стали доступны горные и водные лыжи, когда-то элитный большой теннис. Я себя вообще без друзей не представляю. Что может быть лучше приготовить для друзей самому рыбу или плов, посидеть с шашлыком на природе. Просто как то так получалось, что приходилось готовить с детства. Набегаешься аппетит волчий». Андрей погружается в кулинарные изыски, у меня копится слюна, незаметно сглатываю, глаза влажнеют, еда для меня – это святое. «К сожалению,- Андрей вздыхает,- это только тогда когда есть время, а так часто обхожусь тарелкой супа». «Но,- продолжает Андрей,- можно совместить приятное с полезным : переговоры и еду в ресторане» . «А как же с весом»-, вырывается у меня. «Приходится ограничивать себя, увы».    Вновь возвращаемся к школе. Кто-то из учителей вспоминается по фамилии, кто-то по имени отчеству. И в первую очередь классный руководитель и преподаватель физики Козлов Григорий Леонидович и той же физики преподаватель Надежда Степановна. Тут и сокрушающаяся родителям Андрея Галина Викторовна: «Хоть рядом посади – все равно спишет». «У ботаника»,- спрашиваю я. Он отвечает: «Мы их, кстати, так не называли, да и не дразнили, в школе дух хороший был коллективизма. Просто у каждого своя направленность. А «вундер» это не всегда ботаник. Но его видно как-то сразу. Он свое всегда отстоять сможет. Вот Женька Скачков ,из наших, очень даже не плохо живет». «Вы хотите сказать, оказался в нужное время, в нужном месте?» Он отвечает: «В какой то мере это так, но ведь еще и работать надо, как в «Форест Гампе» - вечный бег, преодоление себя».  Совсем особняком - Эрнест Иванович - капитан второго ранга, «интересный дядька был у него всегда пример находился». Может быть отчасти и потому Андрей с братом избрали карьеру военных, окончили Челябинское военное автомобильное училище. «По четыре автомата в армии таскал». «Дедов?»  «Нет, чтобы рота эстафету выиграла. Армия научила работать и думать, она вообще готовит универсальных солдат». Я спрашиваю: «А пресловутая дедовщина?» «Должен быть стержень, чтобы не попасть под раздачу, да нормального человека не сломать одной - двумя оплеухами. Да и не было такого в наше время». «Так служить или не служить?» «Тем, кому все по барабану – обязательно. Я вообще на «Офицерах» воспитывался, армия должна быть профессиональной. Сентиментальным становлюсь. Все больше хочется «Калину красную» или «Зори здесь тихие» посмотреть. Иногда и во сне воюю и думаю – неужели опять в армию забрали. Понять не могу почему».

 

Андрей Викторович Безбогов.
Андрей Викторович Безбогов

  От армии у Андрея осталась любовь к оружию. Ныне – это коллекция ножей гладкоствольное ружье и даренная саперная лопатка. «А нарезное?» «А зачем? Зверю тоже надо шанс дать, иначе это- убийство. А еще лучше с удочкой посидеть, природой полюбоваться». Брат  Александр отслужил свое, получает военную пенсию, продолжает работать. У Андрея: Казахстан, Байконур, безденежье, развал Союза (нерушимого республик свободных), ответственность за семью, демобилизация. И снова все с нуля. И здесь как в спорте: ребята, команда, энтузиазм, идея, бизнес и мебельная фабрика «Линда» во главе с Андреем. «Есть даже награда,- сознается Андрей,- «За честь и доблесть». Рассматриваю красивый покрытый глазурью крест за самые мирные подвиги: кухни, детские, умывальники, поставляемые по ста салонам России. «А на семейном фронте»» «Разве это фронт»,- встречает меня вопросом Андрей.  И продолжает с затуманившимся взором: «Там Настя и Лера 13-ти и 9-ти лет. Они у меня в спортивных танцах». «Любопытно наблюдать,- спрашиваю я,- как в них женское просыпается?». Андрей улыбается. «А вы их шлепаете » - не унимаюсь я. «Лучше не шлепнуть, чем шлепнуть не во время. Недавно вижу три соплюхи с бычками в зубах и матом на всю улицу. Ничего не сказал. Просто не нашелся, но кипело. К сожалению, культура это возрастное, у нас в детстве всякое бывало, но как-то с оглядкой. Однажды отец мне врезал, так я до сих пор ему благодарен». « Ну, а сына не ждете». В ответ Андрей кивает глазами. Продолжаю спрашивать, отрабатывать «хлеб», хотя уже проникся к собеседнику симпатией. Кажется, что все ясно и так, что хороший человек. Именно так охарактеризовал Андрей своего давнего друга, своего тезку Андрея Клипфеля. Работать хорошо это - норма для обоих. «Удивляюсь,- продолжает Андрей,- приходит человек и просит премию, мотивируя тем, что хорошо работает. Человек за зарплату должен хорошо работать!» И продолжает далее, радея за дело: «Да, конечно, чужая душа потемки, но должен быть коллектив. У нас 70% молодежи до 30 лет, мы отвечаем друг за друга, у нас нет случайных людей, слава богу». «Про бога- это вы к слову или он вам помогает?». После паузы размышлений, в общем - то помогает, но почему-то дальше «Кода да Винчи» я не продвинулся». «Любите читать»? «Чаще - по совету друзей - мнение свое иметь хочется». «А советы давать?»  «Редко, если попросят». «Вы оптимист?» «Добро в конечном итоге все равно победит». «Ну, а пресловутые вредные привычки?». «Курю, один раз пытался бросить, а пока курю, жду звоночка, хочу и курю. Гоняю на машине быстро. Просто машина надежная, почему бы за городом не разогнаться. Но возмущает, когда в городе кто- то на красный свет едет. Это преступление, я за ужесточение правил». «Вам бы в депутаты»,- шучу я. «Баллотировался здесь же где и работаю, но пока не дорос до слуги народа». В кабинет заглянула мать Андрея, приехавшая вместе с отцом. Я заерзал. Форс-мажорная ситуация. Я абортивно стал закругляться со своими риторическими вопросами. «Андрей Викторович, что-нибудь от себя про школу». «Мы учимся всю жизнь. До сих пор у меня нет однозначных ответов. Главное не вызубрить, а найти материал, не тупая зубрежка, а логистика. Этому меня научила школа, учителя. Мне 39 лет, чем лучше живу я, чем лучше живут окружающие, тем лучше будут жить и наши дети. Пока все нормально, в душе задор остается». Прощаясь, Андрей, Викторович попросил называть его без отчества, как это принято в его команде. Мне было приятно.

Из книги "31-й - это имя"

734
Популярное
Лента новостей