Другой город
Челябинск
Понедельник 25 сентября, 2017 16:45 +6°
Новости в Челябинске
28.05.2012 10:07

Наша пенитенциарная система, как подводная лодка в автономном плавании…

Наша пенитенциарная система, как подводная лодка в автономном плавании…
Известный защитник прав заключенных Владимир Осечкин рассказал о том, как бороться с беззаконием в местах не столь отдаленных, как выжить в «красно-черном» мире и остаться при этом человеком. 
 
— Владимир, Вы создатель Интернет-проектов Gulagu.net и ОНК.рф (Общественная наблюдательная комиссия. – Авт.). Для чего они были нужны?
Это Интернет-проекты против пыток и насилия. Gulagu.net — первая российская социальная сеть по уголовно-правовой тематике. Своего рода корпорация независимых правозащитников и родственников заключенных. Помните выражение «один за всех, и все за одного»? Это наше кредо. Нам важно объединить людей и придать им новые силы для их правозащитной деятельности. Что касается ОНК.рф, то это сайт, занимающийся контролем за обеспечением прав человека в местах лишения свободы. Он объединяет независимых общественных наблюдателей по проверке мест принудительного содержания России, где ведутся их блоги, открыто размещаются обращения граждан.
 
— Как именно помогаете?
— В первую очередь мы предаём сам факт нарушения огласке, размещаем открыто обращение к нам по согласованию с теми, кто нам пишет. Бьют? Значит, кричите об этом. Вымогают? Срочно звоните и пишите. Если нарушение малозначительное — один из блоггеров пишет обращение в региональное управление ФСИН. Если нарушение значительное — то уже не один, а десятки блоггеров «атакуют» прокуратуру и ФСИН с обращениями. Результат почти всегда положительный. Иногда, конечно, мы сталкиваемся со «стеной» безразличия, бездействия. В таком случае мы уже обращаемся в Общественную Палату России, с членами которой у нас полное взаимопонимание. В отдельных случаях на место событий выезжают наши блоггеры, журналисты и члены Общественной Палаты. Своего рода «команда на выезд», задача которой - наладить систему гражданского контроля на местах.
 
— Расскажите о последних ЧП.
— Их, увы, много. К примеру, в саратовской колонии № 13 в апреле заключенному Артему Сотникову конвоиры сломали позвоночник в двух местах…Он умер.
 
— С чем связано такая жестокость? Казалось бы, на свободе все равны. Но как только попадешь за решетку, тебя перестают считать человеком?
— Это сложившийся менталитет. Многие надзиратели воспринимают заключённого как «врага народа», а себя - как защитника отечества. Однако большинство сотрудников колоний не имеют высшего образования, не знают элементарных норм и прав заключённых. Для них слово «право» — как красная тряпка для быка. Есть множество примеров, когда тюремщики фальсифицировали основания для водворения в штрафной изолятор человека только за то, что он писал жалобы. Но самое страшное, что само общество считает, что раз посадили, значит «за дело». И значит, человек должен быть «наказан». Очень важно разъяснять всем - обществу, самим заключённым, тем же охранникам колоний: в приговоре суда нет ни слова об унижениях и насилии, суд приговаривает человека только к лишению свободы.
 
— То есть российские тюрьмы не способствуют исправлению осужденных?
 А можно исправить человека при помощи подзатыльников, пинков, ударов дубинками, лаем натравленных собак? Можно ли уверовать в лучшее, видя, как молодых и несмышлёных «опускают» и переводят в разряд «обиженных»? Можно ли исправиться, видя, как за взятки некоторые получают условно-досрочное освобождение по первому ходатайству?
 
 — В СССР заключенных так не били и не пытали?
— Конечно же, нет. Да, была идеология, было сложнее с передачами и свиданиями, но такого беспредела не было даже при ГУЛАГе. Радует, что не все тюремщики такие плохие. Много там работает и честных людей, которым просто больше некуда пойти работать. Но, увы, не они делают погоду в местах лишения свободы.
 
 — Вы сам отбывали наказание в местах не столь отдаленных. Наверное, после этого научились с первого взгляда различать, кто есть кто?
— Четыре года я провел по «заказному» делу в МЛС по «экономической» статье 159. На сегодня следователь, который вел моё дело, уже осужден, а прокурора и полицейского так же ждет суд. Эти годы стали для меня серьёзнейшей школой жизни. Я научился выживать без нормальной пищи и сна. Тюрьма научила разбираться в людях. Мне удалось пообщаться с сотнями заключённых, среди которых были и бандиты, и аферисты, и разбойники, и совершенно случайные люди - типа предпринимателей или гастарбайтеров. Нужно помнить, что все заключенные - прежде всего люди. Вне зависимости от их проступков. У всех есть неотъемлемые права на безопасность, уважение и неприкосновенность личности.
 
— Уголовные понятия — уникальное российское явление. Будут ли отмирать со временем эти «понятия» или существующий ныне статус-кво между «черным миром» и «красным» сохранится и дальше?
Мне это деление на «красных» и «чёрных» никогда не было понятно. Есть общечеловеческие ценности и убеждения — нельзя обманывать, нельзя брать чужое, нельзя в глаза говорить о дружбе, а за глаза писать рапорты оперативнику о том, что было и чего не было. Думаю, такое деление на «красных-чёрных» в первую очередь нужно самому ФСИНу. К примеру, в «красных» есть целые отряды из заключённых, готовых в прямом смысле слова на всё по приказу оперативников. Или взять «чёрных». В таких колониях в каждом бараке-отряде есть несколько «обиженных», которые с утра и до ночи драят унитазы и подтирают полы. России нужна альтернатива — учреждения, построенные по новым принципам, созданные для тех, кто готов и хочет работать, но не за 200 рублей у станка от звонка до звонка, а не менее чем, скажем, за 5000 рублей. Где человек с дипломом высшего образования смог бы работать не руками, а головой. Но на создание таких учреждений нужна в первую очередь политическая воля.
 
— Как выжить простому человеку в «красно-черном» мире?
— Наша пенитенциарная система - как подводная лодка в автономном плавании, как страна в стране, замкнутый мир, полный ужасов и тайн. В таком мире только о выживании и можно говорить. Правило №1 - всегда говорить правду родственникам и близким, не молчать. Это гарантия того, что те при необходимости смогут обратиться к правозащитникам, к прокурорам по надзору, в УСБ ФСИН, разместить информацию у себя в блоге, добиться огласки через СМИ. А если молчать, скрывать, бояться, то ничего не изменится. Проблемы надо искоренять всем миром, всем обществом. Что касается отношений между заключёнными, то тут это уже тема отдельного интервью.
 
— В СИЗО вы сидели вместе с представителями «антифа». А в прошлом году вас видели на «Русском марше». Так вы за кого — за националистов или за антифашистов?
— Я помню, как в Можайское СИЗО привезли антифашистов Максима Солопова и Лёшу Гаскарова. Я узнал об этом на следующий день из «Новой Газеты», которую выписывал. Я понимал, что местные опера по просьбе центра «Э» начнут давить на мальчишек и принуждать их оговорить себя. Мне тогда удалось передать Максу мобильный телефон, и мы поговорили. Также я попросил тех, кто сидел с ним в камере и был поопытнее, чтобы они оградили мальчишку от давления и «наездов». А вот с Гаскаровым связаться не удавалось. Его посадили к «стукачам», которые прикрывались «блатными» понятиями и били его, вымогая деньги. Это происходило при поддержке начальника СИЗО и его зама по оперработе. В итоге, Гаскарова суд вообще оправдал. Так что парень прошёл через пытки и унижения, через коррупцию и вымогательство по судебно-следственной ошибке. Освободившись, я предал гласности все злодеяния этих сотрудников, и теперь в Можайском СИЗО новое руководство.
 
По поводу «Русского марша»: наверное, меня с кем-то перепутали, я никогда не принимал в нем участия. Считаю так: наши деды и прадеды отдавали жизни на войне, они не жалели сил и здоровья и сделали всё, чтобы настал мир. И вот теперь, спустя почти 80 лет, в нашем обществе появляются силы, которые хотят раскачать лодку. Такое нужно жёстко пресекать.
 
— С тем же успехом можно сказать, что и вы в своей борьбой против беспредела ФСИН раскачиваете систему и лодку...
Мы никогда не работали деструктивно. Систему раскачивают те, кто бьёт и унижает заключённых,  кто вымогает деньги у заключённого в обмен на УДО или избавление от карцера по сфальсифицированным основаниям. Что касается нашего принципа «идти на пролом» и «рубить правду-матку», то тут согласен, в этом смысле мы пионеры, впервые жёстко выступившие против пыток, насилия и репрессий. Нам нельзя заткнуть рот, мы независимы ни от кого, кроме собственной совести. Мы не ждём «подачек», чьего-то разрешения что-то опубликовать. Нам не надо согласовывать наши действия и публикации. И мы свободны от политики. Наше дело не просто правое, оно правовое. Мы защищаем права тех, кто этого сам не может сделать.
 
— В октябре прошлого года вы выдвинули предложение о страховании осужденных. Для чего это нужно?
— Для того, чтобы научить ФСИН гуманизму. Сейчас страхование может быть единственным инструментом защиты прав заключенных и ограждения их от пыток и насилия. В мае завершились переговоры с первой страховой компанией, которая решилась опробовать нововведение. Первые 50 страховых полисов были оформлены и выданы. Согласно им, жизнь и здоровье «арестанта» будут застрахованы от незаконных действий сотрудников ФСИН.
 
— На прошлой неделе екатеринбургский милиционер был осужден на 7,5 лет лишения свободы за убийство задержанного. Это мало или много?
Конечно, это ничтожный срок за подобное. Это, по сути, предатель на службе у государства. Он носит погоны, а при исполнении своих обязанностей убивает задержанного. Таким действием он не только лишил жизни человека, но и отнял у общества веру в правоохранителей...
Полагаю, вскоре наша страна столкнётся с еще большей проблемой — когда из ворот колоний начнут выходить бывшие сотрудники правоохранительных органов, которым дорога на прежнюю работу «заказана». А что они вообще умеют? Стрелять, бить, убивать. Власть должна быть готова жёстко решать эту проблему.
 
— Ваш тезка – Владимир Осечкин – один из пионеров русского бокса начала ХХ  века. Себя считаете бойцом? Верите ли в связь имен?
Пожалуй, это тот вопрос, который меня впервые застал врасплох. Верю в добро и в то, что буду, как и мой отец и дед, настоящим гражданином своей страны, буду стараться изо всех сил не подвести моих родных и людей, которые верят в меня и во всём поддерживают. Когда я только начинал активную деятельность против репрессий и пыток, в мой адрес поступали угрозы, меня предупреждали, что в карманах найдут наркотик или возбудят очередное «заказное» уголовное дело. Но я не сдался. Очень важно не бояться и идти вперёд, не ходить кривыми путями, не трусить и не делать подлостей. Как шутит порой Людмила Михайловна Алексеева, «мне уже за 80 и память не очень, но я всегда говорю правду, и мне не надо вспоминать, что я говорила год назад». Стараюсь у нее учиться. Но при этом у меня свой собственный путь — я иду напролом…
 Оксана ТРУФАНОВА

 

345
Смотрите также
Новости дня
Подписаться на уведомления