Другой город
Челябинск
Четверг 21 сентября, 2017 13:50 +16°
Новости в Челябинске
28.01.2013 13:32

Олег Кашин уверен, журналисты в России сами понимают, какие темы запретные

Олег Кашин уверен, журналисты в России сами понимают, какие темы запретные

Разговор с известным российским журналистом Олегом Кашиным о журналистике, нацболах и будущем протестного движения проходил в Челябинске. 
Разговор состоялся в рамках фестиваля «Открытая книга».

- Как и почему вы пришли в журналистику? Ведь это не ваше образование.
- Образование морское, да. Но с первого курса обучения на моряка (я учился с пятнадцати лет до двадцати трех, то есть восемь лет) я испытывал недостаток в написании сочинений, которые были в школе, но которых не было в вузе; а потребность была, поэтому она очень быстро конвертировалась в написание статей. В начале – в написание гигантских колонок о смысле жизни, уже потом в такие нормальные журналистские заметки как раз о жизни моряков.

-То есть, вы не сразу начинали как политический журналист?
-Сразу, но потом сделал шаг назад в сторону бытовухи и вернулся в политическую тематику через несколько лет.


 -Цензура в СМИ, какая она сейчас: давление сверху или журналист чаще сам боится писать на те или иные темы?
-Совокупность. То есть нельзя противопоставлять, это один и тот же процесс, который может проявляться и в прямом давлении. Но поскольку журналист все-таки умный человек, а умный человек всегда понимает, чего ему следует бояться, чего ему следует избегать. Журналисты, особенно если они работают много лет, отягощены семьями, кредитами, имуществом и так далее, они работают в условиях современной России, и им не нужен прямой звонок из Кремля или из ФСБ, они сами понимают, что есть какие-то запретные темы. Самый классический пример за все эти годы, наверное, - это закрытие газеты «Московский корреспондент», которая единственная писала о слухах о свадьбе Путина и Алины Кабаевой. Газета тут же была закрыта формально как нерентабельная, но все понимают, что за эту публикацию. И ни до нее, ни после ни одна газета не писала о личной жизни Путина вообще. Это одна из таких главных табуированных тем.
 

- Какие еще темы, помимо личной жизни Путина, являются табу?
- Есть какой-то набор тем, более того, в зависимости от того или иного СМИ он варьируется. Я сам наблюдал: во многих СМИ была полностью табуирована тема Pussy Riot, во многих не возможно упоминание (даже не интервью, а просто упоминание) Навального.
 

- Нацболы?
- Нет, нацболы – это прошлый век, потому что теперь, особенно когда Лимонов критикует Болотную площадь, его с удовольствием печатают даже в «Комсомольской правде», к сожалению.
 

- Допустимо ли журналисту быть ангажированным?
- Это естественный процесс на самом деле; допустимо или нет – вопрос философский. Но самое главное, чтобы человек понимал, где он сталкивается с ангажированностью, главное, чтобы не было прямого обмана. Вот если Захар Прилепин, например, - член партии нацболов, он это не скрывает.
 

- А вы считаете себя ангажированным журналистом?
- Ну, в той же мере, как и все живые люди. У меня какие-то пристрастия, дружба, взгляды, ценности, поэтому, конечно. Но никакого тайного следования каким-то указаниям начальников, помимо редакции, у меня нет. В этом смысле я действительно пишу, что хочу и как хочу.
 

- Не уходя от темы литературы: современная литература работает как орудие политическое?
- Мне кажется, да. Более того, во многом журналистика двигается в сторону литературы. И речь не только о литературных произведениях журналистов как, допустим, произведения Александра Терехова, который из журналистов стал одним из пяти лучших прозаиков. Мне кажется, самый удачный журналистский проект последних лет – это «Гражданин Поэт» Быкова. Этот человек иронически пишет в стихах то, о чем гораздо труднее и гораздо менее точно можно сказать в колонке политической.
 

-Есть у вас книга, которая повлияла на ваши убеждения?
-В том числе и Лимонов, особенно книга «Другая Россия», которая, если читать ее буквально, воспринимается как такой утопический манифест, но в действительности это очень точное и безжалостное к реальности высказывание о том, как устроена Россия. То есть ничего более точного о России постсоветской я навскидку назвать не могу. Особенно главы «Откуда берутся старухи» и «Монстр с заплаканными глазами» – это самый, наверное, точный социальный диагноз именно тем людям, которые и голосуют за Путина, и ходят на Стаса Михайлова, и просто живут в России.
 

-А ваша книга «Роисся вперде»?
-Это тот же случай журналистского высказывания, исполненного в форме художественного произведения. Это книга журналиста, конечно, в меньшей степени проза. Я остался ей доволен, потому что, смог сказать то, что у меня не получается сказать в статьях. Все, что у меня накопилось за годы работы, я высказал в этом фантастическом сюжете.
 

-Она вправду получила антипремию «Абзац» и при этом была номинирована на «Нацбест»?
-Она номинировалась на «Абзац» и «Нацбест», но ни там ни там ничего не получила. Опять же, тут не то, чтобы я обижаюсь, но, по крайней мере, когда «Абзац» дают какому-то раскрученному писателю, который плохо пишет, но при этом из каждой форточки звучит – это одно. Когда на антипремию выдвигают первую дебютную книгу журналиста, которая сама по себе ни на что не претендует, то, по-моему, тут теряется соль шутки. Я вроде бы сам по себе не обидчив, просто я эту шутку не понял.
 

-Вы приехали с Захаром Прилепиным, который открыто говорит о том, что он нацбол. Вы не поддерживаете его взгляды?
-Я как раз поддерживаю. Более того, Захар хоть и говорит, что он нацбол, еще говорит, что он государственник, хотя нацболы совсем не государственники. Так что, может быть, я в большей степени нацбол, чем Захар.
 

-Какова принципиальная разница во взглядах нацболов и «болотной» оппозиции? Почему они не могут договориться?
-Мне кажется, все-таки важно учитывать, что партии нацболов уже много лет нет. То, что есть сейчас – это такое отражение погасшей звезды. Я не имею в виду Лимонова, я имею в виду саму партию, которая действительно лет семь-десять назад была важным фактором российской жизни. Более того, я считаю, что Лимонов, сам того не желая и даже не зная об этом, придумал всю путинскую эстетику, культуру, начиная от Уралвагонзавода, защиты русских в Прибалтике и так далее. Все это можно найти если не у Лимонова, то у Проханова. Во многом там ревность, потому что Лимонов много лет боролся за то, чтобы люди выходили на площади, а люди вышли на площади без его участия, и он, я думаю, расстроен именно этим. Все равно Лимонов остается одним из умнейших наших современников и одним из наиболее правильных русских политиков, которые не идут ни на какие компромиссы с врагами, а продолжают отстаивать свою точку зрения.

-Когда сюда приезжал Удальцов, на вопрос про нацболов он сказал, что это раньше о них не принято было говорить, а сейчас мы поддерживаем всех политических заключенных. Мы поддерживаем Pussy Riot, поддерживаем «Узников шестого мая», но про нацболов по-прежнему не вспоминаем, хотя многие сидят. Как быть с этими людьми?
-Это вопрос к каждому конкретному Удальцову. Я считаю, безусловно, политзаключенными Унчука, Березюка и Хубаева, которые сидят по совершенно позорному «Манежному делу». Если помните, был бунт футбольных фанатов на Манежной, в нем участвовали десятки, сотни людей, многих из них все знают в лицо и по фамилиям, но посадили только нацболов и только за то, что они нацболы. Или «Дело 12-ти», когда сейчас в Петербурге людей буквально судят только за принадлежность к этой партии и ни за что больше.
 

-Хотя партии как таковой нет?
-Ну да, «Другая Россия», плюс они были в НБП. Их судят за участие в экстремистском сообществе. Один из важнейших политических процессов, которые сейчас идут. Это вопрос к каждому конкретному высказывающемуся; я, конечно, считаю их политическими заключенными.
 

-Вы неравнодушны к творчеству группы «Аквариум», вас даже было видно на трансляции с последнего квартирника. Но Борис Гребенщиков в одном из своих интервью говорил: «Митинги – это обман». Это не идет вразрез с вашими взглядами?
 -Абсолютно не идет. Как раз Борис Гребенщиков единственный, наверное, из деятелей искусства – не потому, что я его как-то отдельно люблю, а потому что он сам по себе такой – сумел поставить себя относительно происходящего в обществе таким образом: что бы он ни говорил, даже если он, как несколько лет назад, снимается в роликах в поддержку Единой России, к нему нет претензий. Может быть, потому что он гений и ему дозволено больше, чем остальным. Но скорее просто потому, что все его творчество направлено на то, чтоб показать, что вот то, что мы видим по телевизору, и то, что нам кажется важным, на самом деле не имеет значения, есть какие-то другие, гораздо более важные вещи. И я думаю, одна его песня «Еще один раз», не говоря уже о каких-то классических вещах, она значит больше, чем миллион речей про политику

- Какое будущее у протестного движения в России?
- Оно в любом случае хорошее. Понятно, что есть много претензий к протестному движению, но понятно, что рано или поздно эта власть и это время закончатся. Наша задача сейчас и учиться, и готовиться к тому, что начнется какая-то новая жизнь, готовиться к каким-то переменам. Сколько придется ждать, я не знаю. Во многих странах ждали десятилетия.
 

- Вы сейчас участвуете в выборах в Координационный Совет оппозиции. Кем вы вообще себя видите в политике?
- Никем я себя в политике на самом деле не вижу. Другое дело, что иногда в разных странах - это было и у нас не раз, и в Восточной Европе - возникают ситуации, когда не политики, а люди из каких-то гуманитарных сфер приходят в политику только потому, что таких людей не хватает. Это как ополчение в годы войны, когда профессора, студенты и рабочие надевают шинели, идут воевать, потом снимают шинели и продолжают заниматься своими делами. Видимо, это тот случай. Я воспринимаю свой локальный уход в политику как временный и не противоречащий основному занятию.

Анастасия Салаватова 

 

858
Смотрите также
Новости дня
Подписаться на уведомления