Другой город
Челябинск
Вторник 26 сентября, 2017 14:20 +6°
Новости в Челябинске
21.10.2013 15:42

Декриминализация с троицкой спецификой

Декриминализация с троицкой спецификой
Троицк, немного придя в себя после известных летних событий, которые могли бы сделать сомнительную честь любому мафиозному центру Италии времен расцвета коза ностры, затаился и ждёт развязки запутанной криминальной истории, которая своими корнями, словно раковые метастазы в терминальной стадии болезни, глубоко вросла в местную исполнительную и представительную власть.
  
На сначала немного не такой давней истории. В ночь с 11 на 12 июня в Троицке были задержаны, как оперативно сообщили правоохранители, «11 лидеров и членов преступной группировки, подозреваемой в совершении на территории Челябинской области в течение длительного времени убийств, вымогательств и других тяжких преступлений.
 
Спецоперация проводилась силами областного ОМОНа. В ночь с 11 на 12 июня задержали четверых подозреваемых, а 12 июня еще семь активных участников ОПГ».
 
По версии силовиков, пятеро из задержанных причастны к ночной перестрелке в Троицке 21 мая. Тогда в ходе криминальных разборок были расстреляны два человека. В результате, один из них, 20-летний житель Копейска, скончался. Второй, 25-летний житель Троицка, был госпитализирован в реанимацию. После перестрелки следственные органы возбудили уголовное дело, в рамках которого и прошли  задержания.
В ходе обысков  было изъято большое количество огнестрельного, холодного оружия, боеприпасы. Среди задержанных оказался депутат городского собрания, директор Троицкого автовокзала Анатолий Федорченко, местные предприниматели братья Зайцевы и ряд других людей, хорошо известных и авторитетных в определенных местных кругах.
 
Следующим стал мэр
 
А уже 1 июля город всколыхнуло новое сообщение, ставшее для привычного ко всему Троицку настоящим шоком. Силовики пришли за главой города Виктором Щёкотовым. Шоком это событие для местного населения явилось вовсе не потому, что Виктор Александрович слыл градоправителем кристальной честности. Вовсе даже наоборот. О больших и малых «чудачествах» мэра, об излишне вольном обращении с муниципальным имуществом, которое всесильный, как казалось до 1 июля, градоправитель искренне почитал своим, не говорил разве что ленивый. Но мэр казался непотопляемым. И даже периодические укусы прессы и наиболее  информированных блогеров в Интернете были для него, как дробина для слона.
С интересом освежил в памяти несколько постов, которые политолог Александр Подопригора разместил в своем блоге ровно за год до описываемых событий. Прогнозы и анализы Подопригоры оправдываются далеко не всегда, но в случае со Щёкотовым он попал пальцем в небо. Убедитесь сами: http://podoprigora74.livejournal.com/204529.html  Или вот еще: http://podoprigora74.livejournal.com/186644.html Или: http://podoprigora74.livejournal.com/192121.html и есть ещё несколько публикаций на эту же тему.
 
Однако не разоблачительные статьи стали началом конца некогда всесильного мэра, хотя по закону опубликованные материалы, как минимум, требуют проверки компетентными органами. Формальным поводом послужили признания арестованного депутата Анатолия Федорченко в том, что он якобы когда-то заносил мэру взятку за положительное решение неких дел, связанных с бизнесом и земельными вопросами.
 
 Сегодня количество преступных эпизодов, вменяемых Щёкотову, выросло до четырёх, и это, говорят, ещё не предел. По нашей информации следственный комитет и прокуратура оказались прямо-таки завалены заявлениями и обращениями прозревших вдруг троичан. Щёкотов каждого из них в разное время крепко обидел. Но до поры до времени люди предпочитали молчать, справедливо полагая, что плетью обуха не перешибешь. И не стоит их в этом винить. Каждый, кто хоть раз, хоть косвенно попадал в жернова нашей бездушной казённо-государственно-муниципально-бюрократической машины, поймёт, о чем речь.
 
Кстати, мэр-сиделец, парящийся на нарах уже почти четыре месяца, де-юре до сих пор остаётся главой Троицкого городского округа. Юридически дело обыденное – никто не может быть признан виновным иначе как по приговору суда, - но по жизненным реалиям российской действительности, зачастую не имеющим ничего общего с законом, явление небывалое. Возьмите хотя бы самый свежий пример – арест сити-менеджера Миасса Виктора Ардабьевского. Месяца не прошло, а он уже бывший. И приговора никакого не потребовалось. И это тоже вызывает определённые мысли о парадоксах властных хитросплетений.
 
Почему же многочисленные жалобы на троицкого мэра, которые поступали на него в течение многих лет, ни разу до известных событий даже не стали предметом сколько-нибудь серьёзного разбирательства, а заявление опального депутата, сделанное в известных условиях и при известных обстоятельствах, немедленно запустило беспощадную репрессивную машину? Кому это было нужно? За неимением достоверной информации трудно даже предполагать. Но всё тайное когда-то становится явным. Как говорится, поживём-увидим. Дай только бог, чтобы это не имело отношения к грандиозному переделу криминальных сфер влияния в регионе, о котором нынче не догадывается, разве что, ленивый и недалёкий, и о котором уж точно всё и в подробностях известно людям, поставленным государством охранять законность и порядок.
 
Чисто по-жегловски
 
Совсем недавно перечитал роман братьев Вайнеров «Эра милосердия». Тот самый, по которому Станислав Говорухин снял сериал «Место встречи изменить нельзя». Из киноверисии мы крепко запомнили жегловское: «Вор должен сидеть в тюрьме». Но постановщик кинокартины далеко за кадром оставил нравственный конфликт Жеглова и Шарапова: работать по закону или на результат, по ситуации, исходя из «революционной необходимости»? Ведь роман заканчивется тем, что Шарапов твердо решил, что работать вместе с людьми, подобными Жеглову, он больше не будет.
Многие нынешние сыщики, не удосужившись прочитать литературный первоисточник, с гордостью называют себя Жегловыми. То есть априори признаются, что ради высшей цели (кто, интересно, её определяет?)  вполне допустимо втихаря сунуть за шиворот кошелёк с деньгами троллейбусному (не трамвайному, как в вино) вору Кирпичу, и таким манером навесить на него срок, отчитаться в проделанной работе.
 
Думается, что забивание в задницу даже не подозреваемому, а так, первому подходящему клиенту бутылки из-под шампанского ради признания, как это не так давно было в одном из отделений полиции в Казани, по большому счёту,  этого же порядка, что описали братья Вайнеры.
 
.Ну да, чтобы поймать Кирпича и оформить преступление по всем нормам УПК нужно время и голова. А где их взять? Да и не приди нужда ликвидировать кровавую банду, гулял бы себе пресловутый Кирпич до поры до времени.
 
Как ни странно, события почти 70-летней давности, описанные в литературном произведении (а это одно из свойств хорошей книги), навели на мысли о дне сегодняшнем. Мне не дано точно знать, какие мотивы двигали депутатом-сидельцем Анатолием Федорченко, вдруг взявшимся с потрохами ставать Щёкотова, припоминая события даже не годичной давности и не имеющие к нынешней ситуации с организованной преступной группировкой никакого отношения. Но едва ли это было искренним желанием человека глубоко раскаяться во всех истинных и мнимых прегрешениях собственной жизни. Причины должны быть значительно серьёзнее.
 
Это не из фильма о зверствах «не наших»…
 
О некоторых из них можно догадаться, если принять на веру попавшую к автору этих строк копию обращения одного из фигурантов пресловутого дела Троицкой ОПГ Ивана Давыдова, направленного генеральному прокурору, министру внутренних дел, руководителю Следственного комитета и уполномоченному по правам человека в РФ.
 
Постараюсь дословно, сохранив орфографию и стилистику оригинала, воспроизвести наиболее яркие отрывки из этого документа. Впрочем, сделаю некоторые купюры, исключив фамилии должностных лиц, о которых пишет обвиняемый, находящийся ныне в одном из челябинских СИЗО. Жизнь, как известно, штука непредсказуемая, и она, случается, оборачивается разными гранями. По прочтении обращения Давыдова еще больше укрепился в этом убеждении.
 
«… при предъявлении обвинения по ст.105 ч.2 УК РФ я отказался от дачи показаний. После этого ко мне пришли три сотрудника… Они меня путём психического насилия и угроз заставили давать показания, где я себя оговорил. Угроза заключалась в том, что меня посадят в общую камеру к уголовникам и меня изнасилуют по указаниям авторитетного вора в законе Ашхабадского, поскольку я обвиняюсь в преступлении, будто бы стрелял из обреза по ноге одного из представителей этого вора в законе. Это по понятиям воровского мира является серьёзным нарушением воровских законов… Я был напуган… боялся, что уголовники надо мной надругаются в сексуальном плане.
 
Если по вине указанных выше сотрудников я попаду в общую камеру с уголовниками и там надо мной сексуально надругаются, я покончу жизнь самоубийством. В моей смерти прошу винить указанных выше сотрудников…
 
… при задержании я был сильно избит. Далее избиение происходило в здании полиции Троицка на ул.Малышева, 14. При задержании было сотрудников 7-8, но били меня только двое из них, потом присоединился третий….. Два сотрудника меня били резиновыми дубинками по спине, по почкам и по ногам, выворачивали мне руки. Когда я лежал на земле, они пинали меня по голове.
 
… меня бил кулаками по спине, по плечу, по почкам и по голове, но в основном бил в затылок.
 
… в коридоре меня поставили лицом к стене. Там же были другие лица, которых били резиновыми дубинками по ногам и по спине. Далее меня вызвали оперативные сотрудники в кабинет и начали на меня кричать, одевали на меня противогаз, при этом затыкали выход воздуха из противогаза для дыхания. В результате я задыхался, распирало глаза, заболела голова. Чуть не задохнулся. Потом сняли противогаз и сказали: признавайся в убийстве. Когда я отказался, один из оперативников достал пистолет, приставил мне к паху и велел признаться, а то он отстрелит мне яйца…
 
… потом меня увели на второй этаж здания. Там в кабинете находился оперативник по фамилии… и трое, кто одевал на меня противогаз. …ударил меня кулаком в грудь, попал в солнечное сплетение. Мне было больно, я стал задыхаться. Далее они надели на меня наручники, сильно их зажали, до максимума. От этого у меня были сильные боли в руках. Потом они надели мне на голову целлофановый пакет и в районе горла руками держали его. В результате я задыхался, терял сознание три раза… Они сняли с меня пакет и сказали: будешь сознаваться в убийстве? Я сказал: нет.
Далее они сняли наручники, руки вывернули назад за спину и пристегнули наручники до максимума. Потом надели противогаз и положили меня на пол. Один сотрудник перекрывал мне доступ воздуха, затыкая противогаз тряпкой, другой меня сильно удерживал, чтобы я не мог встать. …при этом поднимал мои руки, которые находились за спиной, вверх. Еще один снял с меня кроссовки и бил по стопам резиновой дубинкой.
 
Они требовали признаться в убийстве. Я не признавался, поскольку этого не делал.
 
Они устали и ушли. Следом зашли другие трое оперативников. Они сказали, что раз не признаёшься, то тебе конец, мы тебя изнасилуем. Я опять отказался признаваться. Они повалили меня и по старой схеме несколько раз надевали и снимали противогаз, перекрывали дыхание и заставляли признаться…
 
…Все это повторялось в течение дня много раз. Я уже не смог терпеть боль, избиения, унижения… Далее я оговорил себя в том, что совершил убийство…»
 
В этом документе содержится еще немало живописующих подробностей, о физических страданиях, которые испытывал автор обращения, о неоднократных потерях сознания и открывавшихся у него кровотечениях, о тотальном контроле со стороны, по утверждению автора, лиц, истязавших его, во время обращения в травмпукт, куда избитого всё же вынуждены были доставить. От этого чтения кровь в жилах стынет. Чтобы такое придумать, нужно обладать уж очень воспалённой фантазией.
 
Но бывает всякое. Ведь для того и пишутся заявления и жалобы, чтобы их проверять. Но защищающий Ивана Давыдова адвокат при встрече показал мне целую кучу отписок из высоких инстанций, в которых фактически сообщается, что проверку инцидента поручено провести на месте, практически тем же следователям, которые ведут уголовное дело и кому новые обстоятельства, не вписывающиеся в выстраиваемую «концепцию» как кость в горле. Результат такой проверки предсказать, увы, нетрудно.
 
Даже если троицкая криминально-правоохранительная история развивалась совсем не так, как это описывает автор публикуемого документа, в ожидании окончания расследования остающийся под стражей, духовные наследники методов Жеглова, и это, увы, опровергнуть нельзя, живут среди нас, работают в правоохранительных структурах. Майор Евсюков, полицейские из Казани… продолжать надо? И пока они, а не закон властвуют над теми, кто за реальные или вымышленные прегрешения оказался в их власти, исход расследований предсказать несложно. Он будет таким, каким нужно, целесообразным, так скажем.
 
А совсем неуважаемому мной Виктору Щёкотову я желаю получить то, что он заслужил. Но по закону и по совести, за реальные нарушения, которых, надо полагать, у него предостаточно. Но если обвинения будут построены на признаниях, хоть отдалённо добытых с помощью известных методов, тогда это очень страшно. Неужели известная русская поговорка: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся» действительна во все времена и судьба конкретного человека зависит исключительно от воли и желаний сильных мира сего, а не от закона? Похоже, эра милосердия, о которой мечтал один из героев романа братьев Вайнеров, наступит не скоро.
 
Ильдар Мифтахутдинов

 

895
Смотрите также
Новости дня
Подписаться на уведомления