30.01.2014 08:41

Россия 21 века. Психиатрия как система воспитания детей

Рейтинг: 0
Россия 21 века. Психиатрия как система воспитания детей

Редакция Lentachel.ru согласилась на эту публикацию со смешанными чувствами. О проблемах детей, находящихся в детских домах в России, хорошо известно. В то же время нам не кажется, что эту проблему стоит рассматривать как сугубо психиатрическую. В то же время общественная значимость темы очевидна. В том числе для Челябинской области.

Гражданская комиссия по правам человека России на протяжении многих лет регулярно получала жалобы от детей-сирот, бывших воспитанников детских домов, их родственников и сотрудников этих учреждений, о случаях использования психиатрии в качестве инструмента наказания в детских учреждениях России.

Из-за закрытости этой системы нет полных данных для оценки масштаба этой проблемы в полной мере. Тем не менее сообщения в средствах массовой информации и случаи, с которыми сталкивается Гражданская комиссия по правам человека в России, позволяют сделать вывод о том, что проблема имеет системный характер и распространена во всей стране. Права детей нарушают, ими пренебрегают.

Так, в декабре 1998 года «Human Rights Watch» обнародовала глубокое исследование ситуации в российских детских домах, озаглавленное «Заброшенные государством: жестокость и небрежность в российских сиротских учреждениях». Доклад описывал положение следующим образом:

«Злоупотребления, обнаруживаемые в детских домах, нельзя отнести просто на счет экономического кризиса в России. ... Проблема недостатка ресурсов не оправдывает ужасающего обращения с детьми со стороны государства. Немедленное изменение такой политики не потребует от России выделения дополнительных средств».

Кэтлин Хант, автор доклада «Human Rights Watch», утверждала, что многие из этих детей вообще не должны были помещаться в такие учреждения. Уход на дому или в приемных семьях потребовали бы при этом значительно меньших расходов.

«Население этих детских домов непомерно велико, и оно продолжает увеличиваться», - заявила г-жа Хант, отметив, что в государственных сиротских учреждениях России проживают около 200 тысяч детей.

Начиная с младенчества, сироты, признанные инвалидами, помещаются в «лежачие отделения» одного из 252 «домов малютки», где их кормят и меняют им белье, однако не занимаются их развитием, они не получают медицинской помощи и лишены многих прав ребенка, предусмотренных Конвенцией.

Те, кто признан умственно отсталыми или олигофренами, в возрасте около четырех лет сталкиваются с другим серьезным нарушением их прав, которое влечет за собой тяжелые последствия. В этот момент государственная комиссия признает их «необучаемыми» и со временем им будет назначено проживание в «психоневрологических интернатах». Сироте практически невозможно обжаловать такое решение.

Согласно официальной статистике, около 30 тысяч детей обречены на пребывание в изолированных учреждениях, существование в которых немногим лучше нахождения в российских тюрьмах.

Сирот ограничивают с применением смирительных средств, их привязывают к мебели, не дают двигаться и подчас оставляют лежать полуобнаженными в собственных нечистотах.

Как в «домах малютки», так и в «интернатах» детям могут назначать мощные успокоительные средства в отсутствие медицинских показаний.

Словно в качестве напоминания об ужасающих злоупотреблениях в советских психиатрических учреждениях, сами некоторые дети-сироты и персонал детских домов сообщали «Human Rights Watch» о случаях, когда детей, пытавшихся сбежать из учреждения, направляли в психиатрические стационары в качестве наказания или терапии».

С тех пор вопрос о практике наказания сирот с применением психиатрии неоднократно поднимался российскими общественными деятелями, включая федеральных законодателей, журналистов, психологов, уполномоченных по правам ребенка и других.

На пресс-конференции в феврале 2011 года Уполномоченный по правам ребенка России Павел Астахов заявил, что число детей-сирот в России достигает 650 тысяч человек. Это огромное число детей, которые особенно уязвимы при применении психиатрических мер для наказания.

В мае 2009 года «Российская газета» сообщила о парламентском расследовании, инициированном председателем Комитета по безопасности Государственной Думы ФС РФ Владимиром Васильевым по ситуации в детском доме города Кимовск Тульской области. Несколько сирот из этого учреждения сбежали к своему духовному наставнику, православному священнику. Дети сообщили ему, что их отвезли в психиатрический стационар после нескольких угроз, высказанных руководителем этого учебного заведения. Один из этих подростков, которого в стационар направляли дважды, сообщил, что, как ему объяснили преподаватели, он был отправлен в психиатрическую больницу «за непослушание и в назидание другим». Экспертное обследование детей, проведенное в центре судебной психиатрии имени Сербского, показало, что они были «психически здоровы». Уголовное расследование по этому делу, инициированное местными правоохранительными органами, было дважды прекращено Тульской областной прокуратурой, а 6 мая 2010 года та же газетасообщила о бедственном положении 20 из 72 детей-сирот, проживающих в детском доме №1 города Комсомольск-на-Амуре. Их подвергали «лечению» уколами нейролептиков. Прокуратура города, рассмотрев это дело, обнаружила, что все дети были помещены в стационар для лечения «эмоциональных расстройств», однако, без обследования комиссией врачей-психиатров или судебного решения.

По данным СМИ, включая «Российскую газету», дети сообщили, что «их направили в психиатрическую больницу в качестве наказания за плохое поведение», и что их предупреждали о том, что за плохое поведение их отправят в сумасшедший дом. Прокуратура, однако, заявила, что «администрация детского дома не разъяснила детям природу имеющихся у них психиатрических диагнозов, что привело к созданию ошибочного впечатления, будто их направляют в психиатрическую больницу в качестве наказания за плохое поведение».

Следует отметить, что среди детей, проживающих в детском доме, через психиатрическую госпитализацию в период с 2007 по 20011 года прошли 57 человек из нескольких городов и сел: село Софьино Московской области,Санкт-Петербург и т.д.

Во всех случаях сообщалось о том, что детей помещали в психиатрический стационар, и даже назначали им психотропные средства в самом детском доме. Причем, назначали психотропные средства просто по усмотрению сотрудников детдома. Сообщалось и о принудительной госпитализации в психиатрическую больницу детей-сирот.

После того, как Уполномоченная по правам ребенка вмешалась в ситуацию мальчика, выпрыгнувшего из окна второго этажа, чтобы убежать от бригады психиатрической помощи, которая намеревалась отвезти его в стационар, директор детского дома сообщила что «у мальчика сложный характер и как следствие, плохая успеваемость».Сирота пообещал «взяться за ум», вести себя лучше и подтянуть успеваемость, лишь бы его не отправили в стационар. Мальчик за неделю сдал почти все задолженности и был аттестован по шести предметам из семи, при этом вел себя безукоризненно. Несмотря на это, подростка все же забрала бригада «скорой помощи» и увезла в психиатрическую больницу №3 Санкт-Петербурга. Три дня спустя детский омбудсмен Агапитова посетила детский дом и выяснила, что директор учреждения «не знает» о психиатрической госпитализации мальчика, и что дети в этом учреждении считают психиатрическую госпитализацию обычным наказанием за нарушение дисциплины.

Как комментирует Астахов: "При "наказаниях" детей используют формулировки «часто нарушают режим школы, бродяжничают». Иными словами, руководитель детского учреждения признает, что воспитательная и реабилитационная работа не ведется, воспитанники предоставлены сами себе. И по этой причине нужно направлять в психбольницу?»

Существование проблемы признается ответственными должностными лицами. Тем не менее, спонтанные сообщения об угрозах в адрес детей «отправить за плохое поведение в психиатрическую больницу» продолжали поступать в течение прошлого года из разных регионов, включая Кемеровскую и Челябинскую области.

«Карательное» или «воспитательное» применение психиатрии в отношении сирот – давняя, прочно укоренившаяся традиция. Следует отметить, что первый системный доклад, озаглавленный «Пути отчаяния», был выпущен несколькими НПО более чем 20 лет назад. Имеются несколько факторов, которые делают традицию воспитательной психиатрии в России настолько неизменной:

1. Склонность рассматривать любые поведенческие и учебные трудности ребенка, в особенности ребенка-сироты, в качестве медицинской проблемы, а не проблемы воспитания.

2. Существующий механизм ответственности за принятые решения, как правило, работает против ребенка.

3. Антиинтегративная система воспитания детей-сирот.

Закрытый характер учреждений для детей-сирот, сосредоточение всей полноты ответственности за этих детей в руках директора учреждения служит дополнительным фактором, усугубляющим риск применения дисциплинарной психиатрии.

Использование карательной психиатрии против взрослых, которое было осуждено и отвергнуто по всему миру, по-прежнему процветает в детских учреждениях, потому что это явление менее известно и в его отношении не проводилось такого же международного и национального воздействия и давления. Дети-сироты в России не имеют права голоса, они не могут обращаться в СМИ и информировать их. Большинство из них с детства отмечены такими официальными диагнозами как «энцефалопатия», «слабоумие» или «алкогольный синдром плода», что делает сомнительными их заявления в глазах средств массовой информации и органов власти.

Сиротское учреждение представляет для ребенка форму полной изоляции от общества, посещающие его волонтеры и меценаты как правило боятся раскрывать полученную информацию, опасаясь того, что в результате в будущем им будет прекращен доступ в учреждение.

В такой ситуации добровольцы не имеют никаких прав, их общение с ребенком полностью зависит от усмотрения администрации учреждения.

Таким образом гражданский контроль в отношении положения детей-сирот становится практически невозможен. Руководитель учреждения является единственным полномочным представителем каждого сироты, проживающего в учреждении. В действительности это означает, что в его руках находится целиком и полностью судьба от 50 до 300 детей.

Непомерно большая ответственность, возложенная в рамках такой системы, контрпродуктивна, поскольку даже в больших семьях не бывает более 15-20 детей.

Нести ответственность за большее число детей, за решение их судеб и при этом избежать риска профессиональной деградации и выгорания практически невозможно. Как показывает многолетний опыт России, «власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно».

Факторы развития «абсолютной власти» очевидны: чем меньше для ребенка доступно внешних контактов и поддержки (посещения, общение с родственниками и спонсорами), тем больше он или она зависимы и ограничены в своих возможностях (например, дети, признанные инвалидами, в особенности лежачие или умственно неполноценные), и тем больше злоупотреблений там происходит. Чем больше закрытость учреждения (а это зависит от серьезности диагнозов, выставленных детям) тем больше нарушений там произойдет. Даже в учреждение нанимаются абсолютно порядочные люди, со временем у них не остается никаких шансов.

Получается, что вся проблема состоит в отсутствии контроля государства над детскими домами.

По материалам http://cchr.ru/articles/420.htm

586
Популярное
Лента новостей