Арифметика войны разведчика Федора Строканя
+25°
Сообщить новость
18.03.2015 09:59

Арифметика войны разведчика Федора Строканя

Рейтинг:
Арифметика войны разведчика Федора Строканя

(История одной встречи и одного стихотворения, рассказанная челябинским поэтом Сергеем Семянниковым)

Был недавно с дочкой на занятиях. Пока ожидал ее там, листал книгу поэта Сергея Семянникова «Время есть». Долистал до стихотворения, посвященного Строканю, и сам вспомнил – видел его тоже. Познакомились в одно время и в одном месте, как и Сергей Семянников. Только у Сергея Леонидовича эта встреча переросла в большее. Попросил его вспомнить и рассказать:
- Познакомились мы в начале 80-х. В агитпоезде. Тогдашняя власть еще занималась просвещением. Хотя и присматривала за «главарями - агитаторами». Макарыч, несмотря на возраст, тянулся к молодым. Я и фотограф Александр Чуносов тоже сразу привязались к жизнерадостному ветерану-полковнику. Часто выступали вместе, - вспоминает поэт. Мог бы дополнить – было это в те дни, когда в стране появилось постановление Горбачева о борьбе с алкоголизмом. Чуносов работал в «Челябинском рабочем». Позвонил из какого-то райцентра в редакцию и первым принес «в поезд» эту новость – завтра в газете выйдет постановление, надо сегодня срочно зайти в винный магазин…

Слово – поэту:
- Выяснилось, что ветеран - участник Парада Победы. Как военный разведчик принимал участие в Тегеранской конференции, лично видел Жукова и т.д. Имел медаль «За отвагу», которую вручали обычно лишь рядовым. Во время одной атаки спрыгнул в немецкий окоп. Там, как он выразился, стоял с автоматом фашистский сосунок и целился. Макарыча взбесила такая «наглость» и он гранатой ему по голове. Тот, оторопев, не выстрелил. Мол, понял, что не прав…

А это уже – послевоенные дни, увы, тоже ставшие историей…
- Однажды у меня сломалась пишущая машинка, - говорит Сергей Семянников, - и Макарыч предложил свою трофейную. Я взял старый ободранный футляр, а в нем почти новая «Олимпия»! Только с мелким шрифтом. Менял его в Москве. Пришел за машинкой, а мастера на обеде. Приемщик тоже попросил посидеть за него, чтобы перекусить. Сижу. Открывается дверь. Заходит актер Анатолий Кузнецов. Как мне показалось, довольно «тяжелый». Постучал в окно «Изготовление ключей». Спрашивает: «Где кто?». Отвечаю, что на обеде, что я поэт, что сам жду. Он махнул рукой и уже на выходе обернулся: «Выпить хочешь»? До сих пор жалею, что сослался на вечерний самолет и не решился. Чем-то они похожи – Сухов и Строкань.
Строканя уже давно нет среди нас, ныне живущих на этом свете…

- В один из Дней Победы мы налили по рюмке прямо на улице. А власть была против. Подошел милиционер, чтобы нам это объяснить. Макарыч, видимо, вспомнил случай в окопе, и дело чуть не закончилось, как тогда… Вскоре у меня появилась песенка «Застольная», где были такие строчки: «Давай, Макарыч, наливай. Давай помянем павших// И тех, кто жив, но в мирной жизни пал душой. //Пусть нет войны, но сколько в спину наших// После войны застрелено войной! »…А чуть позже и стихотворение «Арифметика войны», объясняющая силу правоты в жизни.

Когда издавал свою первую книгу, цензура озадачила: «У Вас на фотографии полковник разведки, которых разрешается раскрывать лишь до майора». Что делать? Верстка готова, деньги и нервы потрачены (это было первое на Урале издание за свой счет). Говорю: «Звоните Федору Макарычу сами». Догадываюсь, что он и как ответил, потому что цензор буркнула: «Да черт с этими ограничениями, скоро и не такое будут печатать!» Давно печатают все. Кроме того, за что бы мы выпили с ним, как тогда, вспоминая и надеясь…

Арифметика войны
(Рассказ фронтовика)

А знаете, друзья, что значит рукопашный,
Когда лицом к лицу встречаешься с врагом,
Который посильней, а может, и бесстрашней
Стоит перед тобой с отточенным штыком?

Когда он далеко и меньше, между прочим,
Я столько раз в него без промаха стрелял,
А вот на кулаках и в детстве был не очень:
Хотя не трус, но драк дворовых избегал.

И он почуял, гад, что «без туза колода»,
Что «туз» в его руках и может все решить.
И надо же — сейчас, в такое время года,
Когда я загадал еще сто лет прожить.

Война пока ползет, цепляется за беды,
Но сердце о другом вовсю уже болит,
И, салютуя нам в предчувствии победы,
Весна со всех стволов черемухой палит!

Да разве в эти дни ты думаешь о смерти?
Я думал, как вернусь, войду в родимый дом,
Когда меня судьба в цветущей круговерти
Свела лицом к лицу с отчаянным врагом.

Вот он пошел вперед, вот посреди поляны,
Казалось, целый мир собой загородил,
Готовый зачеркнуть все сны мои и планы.
Но я в последний миг его опередил.

Сначала по руке! Потом с размаху в горло!
Затем ногою в пах, чтоб он пониже стал!
И сверху по спине, пока дыханье сперло...
Как будто я борьбу всю жизнь преподавал.

Откуда что взялось, когда тут разбираться?
Нащупал штык в траве, не вовремя густой,
И все еще считал — до сердца не добраться:
Ударил, как в кремень!.. А он внутри пустой.

И небо надо мной вдруг стало чуть синее,
И вдруг услышал я среди гуденья пчел:
«Насколько в жизни прав, настолько ты сильнее».
Враг этой арифметики не знал и не учел.
Такая вот история. Память о конкретном человеке и целом поколении. Осталась она в стихах и значит в сердце читателей.
А пишущая машинка «от Строканя» работает до сих пор, объединяя две важные даты – 70-летие Великой Победы и Год литературы в России.

Сергей Белковский

434

Если вы стали очевидцем какого-либо события или просто обнаружили важную новость, присылайте ее нам

Не забудьте подписаться на нас в соцсетях:

Популярное
Лента новостей