Другой город
Челябинск
Вторник 27 июня, 2017 02:04 +14°
Новости в Челябинске
Новости дня
03.02.2017 13:55

Адик Абдурахманов: дирижёр должен не мешать музыкантам

Адик Абдурахманов: дирижёр должен не мешать музыкантам

О челябинском оркестре «Классика» слышали многие. Сегодня у оркестра богатейший репертуар: от Баха до Шёнберга. «Золотые» хиты классической музыки и авангард, джаз и барокко, сложнейшие концерты и пьесы-шутки – всё воплощается с равной убедительностью и мастерством. Руководит этим замечательным оркестром заслуженный артист России, профессор Адик Абдурахманов, у которого недавно был юбилей. Нам удалось поговорить с этим уникальным человеком – о его отношении к Челябинску, лжезвёздах и о том, каково это – постоянно стоять спиной к залу.

Рейтинг: 0

- Расскажите, как Вы в свое время пришли к музыке, как стали дирижером? Напомните, как давно руководите «Классикой».

- Я занимаюсь музыкой с 11 лет, с 5-го класса школы. Учился в Челябинске, в музыкальной школе №7, по классу флейты. Затем окончил музыкальное училище и уехал в Петербург, где учился в консерватории (также по классу флейты). Работал в Михайловском театре в Петербурге. Отслужил в армии. Потом родился мой первенец, я переехал в Челябинск. Благо здесь в оперном театре была целая плеяда петербургских  музыкантов (главный дирижёр челябинского оперного, второй дирижер, главный режиссёр и балетмейстер). Они пришли ко мне, когда я еще служил в армии, и предложили: «Поехали в Челябинск?». Я им: «С ума сошли?». Но они обосновали: «Нас там сейчас много, сможем сделать что-нибудь стоящее». Вот я сдуру и приехал (улыбается). Сыграло роль и то, что мне обещали в течение года дать квартиру.

Нов  итоге смешно получилось. Я-то сюда приехал, а  все остальные питерцы разъехались. В итоге я здесь остался я один (задумчиво). Долго жалел тогда, что приехал на Урал. Да и с квартирой не вышло. К 50-ти годам я просто устал ждать, сам взял ипотеку и купил квартиру. Если бы в Питере остался, то через год как молодой специалист наверняка получил бы комнату, через пять лет – квартиру.

Я работал в оперном театре, преподавал в нашем музыкальном училище. Чуть позже также преподавал в Уральской государственной консерватории. Преподавал  и преподаю  в Челябинской академии культуры и искусств.

- А в 1994-м вы организовали камерный оркестр «Классика»...

- Да. Позже он стал филармоническим, я ушёл из оперного театра и с тех пор работаю здесь. Сейчас уже не жалею о переезде в Челябинск из Петербурга, да и возраст не тот, чтобы жалеть. Свой оркестр дал мне многое, став второй семьей. Мы сильно выросли за эти годы. Играли с настоящими "звёздами" - Денисом Мацуевым, Борисом Березовским, с солистом Лондонского оркестра Романов Симовичем, руководителем Прибалтийского камерного оркестра Сергеем Крыловым. А ещё были нашими партнерами: Элисо Вирсаладзе (фортепиано), Хибла Герзмава (вокал, солистка Большого оперного театра), Граф Муржа (скрипка) Алена Баева (скрипка) и многие-многие другие.

Часто выступаем сейчас за границей – начиная с Австрии, Германии, Швейцарии и заканчивая Китаем. Сильно в этом мне помогают товарищи по Петербургской консерватории, где я учился. С некоторыми до сих пор дружу, поддерживаю связь. В том числе с теми,  с кем раньше работал  в Михайловском театре. На некоторых людях, кстати, сильно замечаю процесс «выгорания» творчества. Когда каждый день одно и то же, это сильно надоедает. Начинают просто механически играть, и уходят домой, как заканчивают выступление. Уже не до высокого искусства.

Но у меня такого нет. Думаю, я бы никогда дирижёром не стал, если бы жил в Петербурге. Просто не захотел бы им быть. Там была нормальная работа. Объездил бы весь мир и не задумывался о хлебе насущном. Здесь же все сложнее. В первую очередь в материальном отношении. Поэтому приходится шевелиться.

- Поговорим о современном уровне культуры. Каков он, современный уровень культуры в обществе? Много ли людей приходят сегодня на ваши концерты в Челябинске?

- Сейчас интересное время, на недостаток слушателей не жалуюсь. Приезжают даже из других городов. Недавно разговаривал с директором музыкальной школы Миасса, она специально приехала послушать наш концерт Шуберта! Из Златоуста много приезжают – настоящие меломаны… Но есть и простые челябинцы, которые знают, что «Классика» - это классика симфонической музыки (простите за тавтологию), своеобразный знак качества, известный бренд Южного Урала. Раньше такого, конечно, не было, пришлось изрядно поработать, чтобы сложить такую репутацию (улыбается).

Приведу вам случай из истории Кировского завода в Ленинграде: во время войны дело было, очень тяжёлые времена. Люди практически под открытым небом работали, да еще в мороз. И среди этих уставших людей ходил музыковед Иван Соллертинский, рассказывал о музыке Шостаковича. Подчеркиваю, рассказывал рабочим (!), большинство из которых даже школьного образования не имели. И потом им играли музыку Шостаковича. И люди слушали, замерев от восторга... Вот такие в России рабочие, и такая у нас музыка (улыбается).

Вот по этому примеру на сегодняшних наших концертах рассказывает о музыке Константин Рубинский, гениальный человек, говорю это безо всякого преувеличения. Когда он рассказывает, погружая зрителей в эпоху, слушают даже музыканты. Им интересно, понимаете? Классическая музыка – величайшая музыка. Но поставь её просто так, и люди не смогут её слушать, она очень сложна для восприятия для обычного человека, не музыканта.

- Интересно сравнение российского уровня культуры с уровнем публики за рубежом.

- Публика у нас и за рубежом отличается на самом деле минимально. Помню, ездили мы за рубеж играть Шестаковича, Свиридова. И для них такая музыка сложна и тяжела. Они не любят трагедии. Что такое музыка Гайдна, Моцарта? Это позолота, яркость дворца, праздник... Русская же музыка – это слёзы, боль, страдание и сильная воля - все одновременно. Единственная страна, где та наша программа прошла, что называется, «на ура» – Германия. Знаете, почему? Потому что у них есть Бах – и они понимают такую музыку.

Челябинская публика не пресыщена, здесь очень мало по сравнению с тем же Питером симфонической музыки. Судите сами - на миллионный город один симфонический концерт в месяц – мизер! 

- Каков современный уровень музыкального мастерства у тех, кто придёт на смену нынешнем «звёздам»?

- Отвечу так: у нас сейчас очень много лжезвезд и лжеидолов. Достойных примеров мало, но они есть.

- А что для Вас музыка? Кто Ваши любимые композиторы?

- Музыка – это моя жизнь. Без того, чем я занимаюсь, меня не существует. Я могу заниматься этим делом 24 часа в сутки, мне всё интересно – я всё еще учусь. В разные этапы жизни у меня были разные авторитеты, в юности я был буквально влюблен в Иоганнеса Брамса, даже отмечал его день рождение как своё! Потом признанные всеми Моцарт, Чайковский. Потом я просто заболел Антоном Брукнером, рыдал навзрыд, когда его слушал.

Сам я музыку писать не пробовал, не моё... Но я восхищаюсь тем же Шубертом. Посмотришь – элементарно ведь, но написано так, что ни одной ноты нельзя прибавить или убавить.

- В других видах искусства кто-то вызывает у Вас такие же сильные чувства?

- Я очень люблю Достоевского, всего перечитал. Когда жил в Питере, ходил по тем улицам, представлял себя его героями. Вы же сами знаете, есть великие произведения, к которым всю жизнь возвращаешься, в разные моменты жизни. Тем они и гениальны.

- Какие Ваши любимые площадки для выступления?

- Конечно, это старинные залы в Вене, Граце, Зальцбурге. Мне очень нравится современный зал в Харбине. В Санкт-Петербурге построили отличный зал – Мариинка-2. Очень надеюсь, что в преддверии ШОС и в Челябинске что-то приличное построят. Для большого симфонического оркестра у нас пока просто нет места – все залы маленькие, места для зрителей недостаточно, сцены крохотные. Я люблю концертный зал им. Прокофьева и зал камерной и органной музыки. Но это филармонические залы, а нужен симфонический.

Каждый город-миллионник должен иметь приличный зал, удовлетворительный с точки зрения акустики, а не просто бетонную коробку. Такая в Новосибирске кстати, просто ужас... Специалисты тут нужны, глубокое обдумывание. Конечно, тем, кто за это возьмётся, просто необходимо посоветоваться с музыкантами!

- Считается, что работа дирижера - самая сложная, но при этом большинство людей не понимают, в чем именно она заключается...

- Дирижёр – это всегда «тёмное дело», многое в его работе непонятно со стороны. У кого-то получается сразу и хорошо, у некоторых прекрасных, талантливых во всех отношениях музыкантов не получается ни сразу, ни потом. Просто смотришь на таких и понимаешь – «Господи, не дирижируй, лучше не надо!». Даже если музыкант очень хороший, сильный, и все данные, чтобы стать хорошим дирижером, но… ничего не получается. Тут нужна хватка, не связанная с инструментом. Но в любом случае в «первой жизни» ты должен быть отличным музыкантом. Поэтому первая профессия у всех дирижеров – исполнение музыки (пианист, скрипач и т. д). Он, безусловно, должен понимать своих музыкантов, можно сказать так – чтобы врач был хорошим, он сам должен иногда болеть (смеётся).

- Как передать музыкантам, что Вы хотите получить в итоге, когда выбрали произведение, которое будете играть?

- «Первая задача дирижера – не мешать музыкантам. Вторая – если можешь помочь, помоги». Так говорил выдающийся педагог Илья Мусин, у которого учились многие выдающиеся дирижёры России, специально приезжали к нему в Санкт-Петербург. Его ученики сейчас преимущественно за границей работают. 

Музыканты в оркестре - высокоинтеллектуальные люди. Все с высшим образованием, часть закончила Московскую консерваторию. Чтобы с ними говорить, нужно многое знать. Заставить их невозможно, убедить – трудно. Поэтому дирижеру нужна не авторитарность, а сильная харизма и сила убеждения.

- Тяжело ли это - стоять спиной к залу, не видеть лиц зрителей, их реакции?

- Мы не можем творить ради себя – так я думаю сам и приучаю к этому музыкантов. Мы играем для людей. Но есть музыка «замедленного действия», которая не предполагает оваций вот прям сейчас, сию минуту. На последнем концерте мы Шуберта играли, это было особенно заметно. Человек слушает, наполняется музыкой и лишь спустя какое-то время происходит чудо- музыка «раскрывается» в нём во всей своей красоте и величии. Иногда это происходит уже после концерта: музыка заставляет задуматься, стать не просто развлечением, а частью души.

- Какие проекты по популяризации высокого искусства Вы инициировали, какие могли бы привить музыкальный вкус молодежи?

- Мы обычно рассчитываем на слушателей в возрасте после 40 лет. Я был изумлен, когда играли музыку из компьютерных игр и музыку из аниме под руководством японского дирижёра, и зал был битком набит – и пропасть молодежи. Пришли как раз те люди, которых мы бы хотели видеть у себя на концертах. Та самая молодежь, причём, с женами. Я считал, до этой аудитории классикой просто не достучаться. Но на эту, по-моему мнению, пустейшую, «площадную» музыку они реагировали как на свою, близкую.

Именно тогда я понял, что нам надо «повернуться лицом» к слушателям. Что бы мы ни делали, это должно быть направлено на молодёжь. Нужно понемногу их воспитывать.

- Мой учитель музыки в школе говорил, что человек, который слушает рок (а не поп-музыку), однажды придет к классике, что рок - это тоже классика. А какие жанры музыки Вам нравятся?

- Я слушаю современную классику, это необходимо для работы. Сам еще люблю джазовую музыку, мы её тоже исполняем. Вообще всё не так однозначно. Возьмите Высоцкого, к примеру. Слуха нет, голоса тоже. А его 30 лет уже слушают. Почему? Это музыка ХХ века, она демократична и понятна.

- Что Вас интересует в жизни, кроме музыки? Есть ли не музыкальные хобби?

- Нет, хобби как такового у меня нет. Моя работа – это мое хобби – моя семья – мое всё. Жену люблю, на лыжах иногда приятно покататься (улыбается). Под Новый год ездил к своему ученику. Он предложил прокатиться на лыжах - познакомился с интересными людьми, необычными. Странная компания разных людей: один фермер, второй  бизнесмен, третий адвокат. Встречаются на Новый год и вместе отдыхают… Удивительно. Но если ничему не удивляешься в жизни, то жизнь кажется серойи унылой. А я умею радоваться, то есть умею жить.

Ева Полякова

Фото Надежды Пелымской

1462

Фотогалерея