В чем опасность тотального видеонаблюдения?

В ряде регионов России частные компании активно рекламируют программу «Безопасный дом», представляя ее этаким новым федеральным проектом по безопасности. Граждане, оплачивая установку систем видеонаблюдения, в результате ущемляют свои же конституционные права.

Что такое федеральная программа?

Установка систем видеонаблюдения в дополнение к уже существующим домофонам обычно подается как забота о безопасности граждан, особенно безопасности детей во дворах. За которыми, мол, родители смогут следить прямо из квартиры, не отрываясь от домашних дел. А еще видеосистемы наблюдения помогут , мол, найти свидетеля правонарушения, зафиксировать на видео паркующегося на газоне соседа, а то и выследить убийцу или маньяка.

А теперь давайте разберемся. Для начала с тем, что такое федеральная программа. Итак, существуют федеральные целевые программы, которые финансируются из бюджета России. Перечень таких программ жестко определен. На 2019 год их всего 20. Есть в списке и раздел «Безопасность». Однако программы «Безопасный дом» в нем нет.

Есть, например, программа «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2016-2020 годы и на период до 2030 года», есть программа «Промышленная утилизация вооружения и военной техники», есть программа «Повышение безопасности дорожного движения». А вот программы «Безопасный дом» нет.

То есть такая программа может быть, только как исключительно частная инициатива тех или иных компаний, зарабатывающих на такого рода системах безопасности. Эти компании могут называть свои проекты по-разному: городская программа, региональная программа, федеральная программа. Но бюджет и власть к ним отношения не имеют. И соответственно никакой ответственности за сохранность собранных такими системами видеонаблюдения данными государство не несет.

Обеспечивает ли видеонаблюдение безопасность?

Теперь к вопросу о собственно безопасности. Давайте вспомним, часто ли имеющиеся в Челябинске сегодня системы видеонаблюдения (например, от компании «Интерсвязь») помогали рассмотреть номер машины, которая уехала, например, с места ДТП? Обычно на таких видеозаписях, установленных в публичных местах, видно в лучшем случае случившееся столкновение машин или, скажем, драку издали. Номера машин не рассмотреть, лица правонарушителей – тоже.

А как часто такие системы помогли спасти, скажем, жизнь подростка, оступившегося на краю аварийного здания? Многих ли удалось спасти от самоубийств? Есть примеры? Пока можно сказать, что чаще все-таки в таких случаях срабатывает коллективный инстинкт самосохранения общества. Когда люди просто снимают происходящее на свои смартфоны и выкладывают в соцсети, отправляют сигналы в ту же полицию.

Конечно, хочется спросить, сколько раз системы видеонаблюдения позволяли поймать убийц или других опасных преступников? Так ведь тоже трудно вспомнить с ходу такие случаи. Зато у всех на памяти история с недавней поимкой челябинского «маньяка».

Сперва правоохранители отчитались, что благодаря системе видеонаблюдения опознан и задержан опасный преступник, нападавший на людей в подъездах домов Северо-Запада. В частности, речь шла про нападение ночью 5 октября в подъезде дома № 291 по проспекту Победы. С подачи полиции об успешном раскрытии преступления сообщили многие СМИ. 7 октября маньяк, мол, был задержан и доставлен в следственный отдел.

Однако спустя несколько дней выяснилось, что произошла неприятная ошибка: вместо маньяка поймали невиновного человека. Пришлось его освободить и принести извинения. Под стражей невиновный гражданин провел больше суток. 11 октября задержали нового подозреваемого. Может, хоть на сей раз не ошиблись?

С точки зрения права

Что касается соблюдения конституционных прав граждан в ходе внедрения вышеуказанных систем видеонаблюдения, то по просьбе Lentachel.ru адвокат из Санкт-Петербурга Александр Передрук дал ситуации такую оценку:

- Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) признал, что систематический сбор и хранение государственными органами данных о конкретных лицах являются вмешательством в личную жизнь, даже если эти данные собираются в общественных местах. В свою очередь ситуация, в которой сбор информации осуществляется частными лицами, создает так называемые «позитивные обязательства» государства и требует оценки не просто законности таких действий (т.е. соответствия национальному праву), но и установления справедливого баланса между публичным и частными интересами, а также необходимости вмешательства в личную жизнь.

Наличие самого по себе легитимного предлога – обеспечение безопасности – еще не означает отсутствие нарушения прав человека. Вопрос утечки этих персональных данных тоже довольно существенный. К примеру, в ЕСПЧ рассматривается жалоба жителя Москвы, который обнаружил в свободной продаже полицейскую базу данных с информацией о факте его судимости и положительном ВИЧ-статусе. В этой связи также будет нелишним вспомнить слова Бенджамина Франклина: «Те, кто готов променять свободу на безопасность, не достойны ни свободы, ни безопасности».

Челябинский адвокат Сергей Лаврентьев прокомментировал ситуацию с внедрением систем видеонаблюдения более подробно:

- Отдельного закона, регламентирующего видеонаблюдение за гражданами, в России не существует. Государство регламентировало практически все, а вот закон, защищающий существенные конституционные права, принять не спешит.

Статья 24 Конституции запрещает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия. Конституция, напомню, имеет прямое действие, но на деле тотальному внедрению видеонаблюдения в нашу жизнь эта норма помешать не может. Есть еще статья 152.1 Гражданского Кодекса, в соответствии с которой обнародование изображения гражданина возможно только с его согласия. Но на практике и она мало что дает общей концепции защиты прав гражданина.

Существует известный федеральный закон «О защите персональных данных» в редакции от 31.12.2017 года, в соответствии с которым персональные данные - любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу. Целью закона является обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при обработке его персональных данных, в том числе защиты прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Очевидно, что закон призван соблюсти баланс интересов частных лиц и общественных интересов.

Однако этот закон, на мой взгляд, унылый и неконкретный. Звучит хорошо – защита персональных данных. Но если я попал под камеру видеонаблюдения в том виде или месте, в котором мне не хотелось бы, чтобы меня видели, могу ли я рассчитывать на конфиденциальность этих данных? Закон говорит, что да. Но далее по тексту закона начинаются овраги: «Операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Отсылка к иному законодательству. А там… Закон об оперативно-розыскной деятельности, КоАП, и чего еще только нет. А уж работники силовых ведомств, да и не только они в случае чего постараются, чтобы информация стала широко известна. Примеров мы знаем массу. В общем, был бы интерес соответствующих ведомств. И про конфиденциальность придется забыть.

Видеокамеры сейчас ставят буквально все. Государство, муниципальные учреждения, предприниматели, работодатели, родители и ревнивые мужья. С момента, когда видеокамера стала доступной и появилась в каждом телефоне, наша жизнь сильно изменилась. И это процесс необратимый. В нем есть свои плюсы и свои минусы. Можно вмиг опозориться или прославиться. Многих, кстати, это сдерживает от совершения необдуманных поступков. Это плюс.

Конечно, все эти видеокамеры ставят под благим предлогом. Дескать, помогают раскрытию преступлений, борьбе с преступностью и т.д. В свое время Нью-Йорк нашпиговали видеокамерами наружного наблюдения высокой четкости. Работу построили в режиме онлайн. Это позволило как пресекать преступления и правонарушения, так и экономить силы и средства полиции. Уличная преступность в Нью-Йорке в результате практически исчезла.

Однако в России все по-другому. Записи архивируются по аналогии с законом Яровой. И после раскрытия преступления используются в расследовании и доказывании иных преступлений.

Еще одна проблема в том, что за установкой таких видеокамер в России часто стоят чьи-то бизнес-интересы. Иногда мы видим возникающие между предпринимателями споры, которые приводят то к остановке работы видеокамер, то к хищениям. Но проблема тут не в технологиях. Прогресс не остановить. Проблема в соблюдении законов, в исполнителях и в самих гражданах.

Недовольные происходящим есть во многих странах, но за рубежом граждане обычно отстаивают гипотетическое нарушение своих прав. Они уверены, что их конституционные права не будут попираться с помощью видеокамер, установленных для их безопасности, на их же налоги. Мы, живущие в России, в этом не можем быть уверены. В большинстве своем россияне не привыкли дорожить своими правами и свободами. Для нас они пока слишком эфемерны.

Видимо, поэтому наши граждане соглашаются на установку общих видеодомофонов, которые позволяют соседям (а может, и не только им) следить друг за другом минимум дважды в день. И дело тут не только в безопасности.

Юрист из Екатеринбурга Михаил Хохолков в публикации в журнале National Business напоминает, что Роскомнадзор рекомендует оснащать места, находящиеся под видеонаблюдением, предупредительными надписями или графическим изображением. В этом случае согласия граждан на проведение съемки не требуется. Именно так, кстати, поступают в США. В местах установки видеокамер (например. в метро) установленные соответствующие предупредительные знаки.

Напомним, что в России скрытое видеонаблюдение законом запрещено и уголовно наказуемо (статья 137 и 138 УК РФ).

Несколько лет назад любопытная дискуссия имела место на международной выставке «Интерполитех» в Москве, посвященной вопросам безопасности. Председатель ассоциации адвокатов России за права человека Евгений Архипов в беседе с представителями МВД отметил, что видеокамеры «направлены на то, чтобы следить за гражданами, и не только за теми, кто нарушает закон, но и за законопослушными гражданами».

Архипов отметил, что это «прямое нарушение статьи 24 Конституции России, в которой указано, что сбор информации на законопослушных граждан должен осуществляться только с их согласия». Адвокат задался вопросом: «Почему добросовестные законопослушные граждане должны страдать и подвергаться тотальной слежке, когда они не нарушают закон, и нет оснований проверять их?».

Архипов также отметил: есть опасность, что к «личным данным» граждан могут получить доступ преступники. Мы уже знаем немало примеров, когда угонщиков иномарок крышевали сотрудники правоохранительных органов. Где гарантия, что квартирные воры не вступят в сговор с обладателями данных из систем видеонаблюдения? Если воры узнают, что тот или иной человек уходит из дома и приходит домой в определенное время, для них не составит труда нанести «визит» в квартиру, когда там никого нет. Соответственно возникает вопрос - где гарантия, что не произойдет утечки данных из той же видеобазы «Интерсвязи»? Если уж всемогущий Сбербанк то и дело оказывается в центре подобных скандалов. И данные даже его клиентов оказывается в сети в свободном доступе.

28 ноября 2019

Новости партнеров

Лента новостей
Читать все

Нашли опечатку?